Заумник в Царьграде

], или с «паломничеством на Восток», как он сам выразился в докладе о художнице, наконец, с его собственными футуристическими речами о Востоке как о единственной ценности в сегодняшнем искусстве[3 - См., напр.: Зданевич И. Футуризм и всёчество. 1912–1914: В 2-х т. / Сост., подг. текстов и коммент. Е.В. Баснер, А.В. Крусанова, Г.А. Ма рушиной, общ. ред. А.В. Крусанова. Т. 1. Выступления, статьи, манифесты. М.: Гилея, 2014. С. 85–86, 139, 199 и др.]. В этой связи надо, конечно, вспомнить совершившего путешествие в Константинополь и Тегеран футуриста Василия Каменского с его «железобетонной поэмой» «Константинополь», персидскими мотивами и стихами, включающими квазивосточную заумную лексику[4 - См.

, напр., стихотворение «Вавилон фонетики» или поэму «Цувамма» (1919, опубл. 1920), имеющую, по меньшей мере, две неизвестные вариации – «легенду» и «словопластическую феерию» (обе – РГАЛИ). В поэме есть такие строки: «Я в своих словотворческих играх / над Вселенной вспеваю Восток…», цит. по рукописи, находящейся в РГАЛИ (ф. 1497, ед. хр. 4, л. 46).]; Михаила Ларионова, очень стремившегося в Турцию и начавшего писать турецкую жизнь исключительно по своему представлению[5 - См.: Зданевич И. Футуризм и всёчество. Т. 2. Статьи и письма. М.: Гилея, 2014. С. 19.]; друга Зданевича Михаила Ле-Дантю с его чрезвычайным интересом к персидским миниатюрам и к грузинскому примитиву; журнал «Бескровное убийство» с «восточными» выпусками; в конце концов, Велимира Хлебникова с его гилянской эпопеей и персидским поэтическим циклом 1921 года[6 - Появление Хлебникова в красной Гилянской республике (преобразованной в Персидскую социалистическую советскую республику) относится как раз ко времени жизни Зданевича в Константинополе, и примерно в те же месяцы угроза советского вторжения нависает и над Турцией. ]. В этом перечне окажется и Алексей Кручёных, служивший почти два года (1916–1918) на территории Восточной Турции и именно там сочинивший лучшие образцы своей «супрематической» зауми и визуальной поэзии[7 - См. также слова Кручёных о творчестве близкого к группе «41°» тифлисского поэта А.М. Чачикова (Чачикашвили), использовавшего восточную тематику и лексику: «И не суждено ли нашему поэту быть участником зарождающейся поэзии Востока на русском языке, передающей мёд пылающего края? Мёд зауми!», см.: Кручёных А. Предисловие / Чачиков А. Крепкий гром. М., 1919. С. 8. В этой связи вспомним и примыкавшего к группе учёного-ираниста и поэта Ю.Н.