Курильская обойма

Но по едва заметному напряжению в его голосе Сергей Ильич понял, что генерал сразу просек, о чем пойдет речь. Что ж, поиграем.

– А помните, они послали на Кунашир научную экспедицию? Ну, разыскивать какой-то свой затонувший во Вторую мировую войну корабль?

– Как не помнить, Сергей Ильич? Я же сам ставил свою подпись на разрешении.

– Вот видите, Сергей Петрович. Разрешение дали, а работать мешаем.

– Как так мешаем? – слишком уж нарочито удивился Стрельников. – Кто?

– Да вот, пограничники ваши.

Ходят кругами вокруг бедных японцев, пугают излишней бдительностью. Те нервничают, уже готовы все работы свернуть… Нехорошо, Сергей Петрович. Люди вбухали деньги в эту экспедицию, получили официальное разрешение, все чин по чину, а им – палки в колеса. Служба, конечно, службой, но надо же и меру знать. Как вы считаете, Сергей Петрович?

– Вообще-то мы сейчас пасем всех, кто находится на нашей территории, – сказал Стрельников после некоторого раздумья. – Недавно очередной приказ вышел: все посторонние объекты должны быть подвергнуты самому пристальному вниманию… Приказ доведен до личного состава, а те и рады стараться.

Так что от меня здесь мало что зависит. Приказ исходит из Кремля, а что я перед Кремлем? Мелкая сошка…

Сергей Ильич был знаком со Стрельниковым с той поры, как возглавил комитет, занимающийся проблемой Курильских островов. По роду служебной деятельности им не раз доводилось контактировать и в официальной обстановке, и в неофициальной, что дало возможность присмотреться друг к другу и установить известную степень доверия при решении тех или иных проблем.

Генерал Стрельников был сравнительно молод, умен и страшно честолюбив. Назначение на Сахалин он в глубине души считал чем-то сродни ссылке, но виду не показывал и служил рьяно, надеясь рано или поздно – лучше, конечно, рано – добиться перевода в более приближенные к столице места, а лучше уж – в саму столицу.

Демидов об этом его желании если и не знал, то без труда догадывался, ибо все генералы жаждут оказаться в Москве, ввиду высочайшего внимания сильных мира сего.

Пока Стрельников это свое желание вслух не высказывал – как-то не было подходящей возможности. Просьбы к нему были сравнительно мелкими, и он соответственно довольствовался мелкой мздой.

Но вот, кажется, пришла пора платить по самым большим счетам. Разрешение на подводные поиски для японцев Сергей Ильич пробил через своих московских знакомых, без содействия Стрельникова.