Афганский полигон

А что тут странного? Тут недалеко, я справлюсь за час, максимум полтора. Думаю, если «Уорриор» встанет вон за тем выступом, его, во-первых, не будет заметно издали, во-вторых, он сможет без труда отбить любую кратковременную атаку. А поскольку пока нам ничего не угрожает, то в ближайший час-два, я надеюсь, до атаки дело не дойдет.

Эдвардс внимала ему молча, но с явным противоречием во взоре. То, что русские немного сумасшедшие, она, конечно, теоретически знала. Теперь вот довелось убедиться в этом воочию.

– Мы пойдем с вами, – сказала она, подумав самую малость – с минуту.

– Что ж, в компании мне будет веселей, – улыбнулся Роман.

– Похоже, вас это развлекает? – не смогла удержаться от язвительности Эдвардс.

– В некотором роде.

Эдвардс хотела еще что-то сказать, но промолчала, блюдя знаменитую британскую выдержку.

Подойдя к БМП, она сделала несколько коротких распоряжений и через три минуты в сопровождении сержанта Хука, капрала Маккаферти и еще одного рядового подошла к Роману, задумчиво озирающему с края дороги горную цепь.

– Мы готовы, капитан. Я думаю, трех человек сопровождения будет достаточно. Здесь для прикрытия остались двое бойцов и экипаж. Снайпер займет одну из высот и оповестит нас и экипаж о возникновении опасности.

– Отлично, – кивнул Роман. – Вы прирожденный стратег, капитан Эдвардс.

Маккаферти оскалил зубы в радостной улыбке, но сержант Хук так грозно глянул на него, что он сейчас же осекся.

«Уорриор» взревел, дал задний ход и задвинулся за скальный выступ – именно так, как и советовал Роман. Теперь БМП был почти незаметен с дороги, а его тридцатимиллиметровая пушка, установленная вместе со спаренным 7,62-мм пулеметом на вращающейся башне, могла простреливать местность по всему потенциально опасному периметру.

– Проще всего перебраться через гору вон через ту седловину, – указал Роман на облюбованный им участок кряжа.

– Хорошо, – кивнула Эдвардс, собранная и сухая, как обычно. – Вперед.

Пятеро человек начали спускаться с дороги в овраг. Осыпались под ногами мелкие камни, пыль густо полезла в глаза и горло. Хорошо, что дул ветерок, относил пыль вниз, к речке. Но речка не речка, а духота стояла невыносимая, солнце пекло нещадно, и каждое движение вызывало бурный протест изнывающего под плотной тканью тела.