Напарник

Стоян кивнул.

– Это хорошо, что ты так думаешь.

Он на секунду глянул в монитор и тут же со странным выражением на лице отвернулся.

– Но я думаю иначе.

Положив руку на стол, между «мышкой» и «вальтером», он едва заметно вздохнул:

– Если за него возьмутся всерьез, он может не выдержать, Эрик. Ты не хуже меня знаешь, какие есть препараты.

– Но мы все проходили специальную подготовку, – осмелился возразить Эрик. – Ты же сам знаешь, что каждый из нас не боится сыворотки правды. Равно как и любых других видов пытки.

– Да, знаю, – подтвердил Стоян. – И я далек от мысли, что Артур расколется на первом же допросе. Но не мне тебе напоминать, Эрик, что у каждого человека есть свой предел.

Эрик хотел что-то сказать, но Стоян поднял руку.

– Мы не можем сидеть и надеяться, что Артур окажется тверже, чем я думаю, – безапелляционным тоном заявил он.

– Тогда, – спросил Эрик, – остается только одно?

Стоян кивнул.

– Эвакуация?

– Именно.

– Когда?

– Немедленно. Передай приказ: готовность два часа.

– Куда будем отходить?

– На базу «зет». Сообщи, чтобы нас там встречали.

– Понял. Я пойду?

– Иди.

Стоян нажал кнопку, машинально положив при этом правую руку на пистолет.

Когда Эрик вышел и дверь закрылась, он не сразу снял руку с пистолета. Морщины на переносице углубились, тяжелые складки у рта обозначились сильнее.

Но через минуту он встрепенулся. Лицо разгладилось, взгляд отвердел. Весь его вид как бы говорил, что ничего страшного не произошло.

Да, бывают накладки, их не избежать. Но существуют всевозможные варианты развития событий, и то, что кажется тупиком, может оказаться запасным выходом.

Он шевельнул «мышкой», активизируя погасший монитор. Когда появилось изображение, подобие нежной улыбки тронуло уголки его сурово сжатых губ.

На экране отображалась черно-белая фотография, сделанная много лет назад. Один угол был не то оторван, не то обожжен, из-за увеличения отсканированного снимка лица различались не очень хорошо.

Но Стоян не обращал внимания на дефекты. Он так часто разглядывал этот снимок, что видел его скорее внутренним, нежели наружным зрением.

На фоне кудрявых склонов виднелась белая стена дома. Перед ней стояла молодая темноволосая женщина в белой рубахе и длинной юбке. На руках она держала пухлощекого годовалого малыша. Еще один, лет трех, стоял возле нее, крепко уцепившись за подол. Женщина смеялась и, по-видимому, в момент съемки что-то говорила снимавшему.