Удар блокируют ударом

Запишите мой, пожалуйста.

Марта внесла его номер в память своего мобильного.

– Если по ходу понадобится внести какие-то коррективы в ваши действия, я вам сообщу, – сказал Роман. – Сами ничего не предпринимайте. Ведите себя так же, как всегда. Не оглядывайтесь, не делайте попыток обнаружить слежку. Или, тем более, меня. Я буду держаться на удаленном расстоянии. Высматривая, где я нахожусь, вы наведете ваших преследователей на определенные подозрения.

– Хорошо, я все поняла.

– И вот еще что, Марта.

– Да?

– Оденьтесь так, чтобы вам было удобно в дороге. Вы меня понимаете? Ну, может быть, брюки, удобная обувь, теплая куртка. Захватите паспорт, водительские права.

– Зачем это?

– Всякое может случиться, – уклончиво сказал Роман. – Скажите, как скоро вы готовы выехать в Польшу?

– Я уже готова… Но вы уверены, что эти люди нам позволят беспрепятственно покинуть Париж?

– Уверен.

Марта посмотрела на него более внимательно, чем смотрела до того.

– Вы слишком самонадеянны.

Типичный мужской шовинизм.

Роман вздохнул. До полного приручения еще было далеко.

– Итак, вы все поняли?

– Я все поняла, – отчеканила Марта. – Кажется, вам пора спать, мсье Морозов?

Роман улыбнулся и, поклонившись, удалился, оставив свою гневливую подопечную до вечера.

Выйдя из галереи, он не обнаружил красного «Пежо». Вот те на, а Марта уверяла, будто он стоит тут круглые сутки. Может быть, его сменила другая машина. Или никакой слежки нет? Тогда зачем Марте городить весь этот огород? Набить себе цену? Вариант.

Ерунда, что Слепцов уверен в ее бескорыстии. Вон как лихо она ведет дела в галерее. А туалеты, а машина, а квартира в центре Парижа? Все стоит немаленьких средств. Если не заикалась о гонораре до сих пор, значит, скажет позднее. И нечего питать иллюзии на этот счет.

Роман терпеть не мог привычку Слепцова зарывать голову в песок и не видеть очевидных вещей. Ну да, блюдет бюджет Конторы, получает благодарность от вышестоящего начальства.

Но толку в том? Все равно придется раскошеливаться. И не надо прикрываться доисторическими фразами о патриотизме, долге и чистоте помыслов. Чушь собачья, противно слушать. Ты заплати человеку, сколько положено, а красивые фразы оставь себе, в качестве утешительного приза.

Разразившись сей пространной филиппикой в адрес зануды-шефа – разумеется, про себя, – Роман поймал такси и поехал в свой отель. Как бы там ни было, все разъяснится в ближайшее время.