Менок. Изумрудная скрижаль. I часть. Племя северных ахеков

И вскоре мы узрим, как твари поползут из Нижнего мира, и воцарится хаос доселе невиданный. И возродится новая раса, жаждущая власти и крови!

Услышьте меня, братья мои! Ветер перемен не заставит ждать.

– Ты веришь ему, Альман? – спросил Карнгорм, когда остальные вожди и преемники покинули Круг.

– Я обеспокоен. Рхинэ ещё никогда не ошибался в своих предсказаниях. Сейчас мы живём в эпоху Большой Воды, как он и говорил. Какая следующая будет эпоха известна лишь Верховным.

– Рхинэ знатный чудак, – усмехнулся Вождь, – твари с Нижнего мира.

– Грядёт что-то немыслимое, Карнгорм. Верховные чем-то разгневаны. Нужно прислушаться к Западу и готовиться.

– Верховные всегда не в духе. А чему быть, Альман, того не миновать. Ведь не только Верховные творят судьбу, но и мы участвуем в круге жизни. Кто знает, может я ещё ступлю, на эту уже, новую землю, в новом теле и буду рад ощущать солнечные лучи на своей бледной коже, не боясь получить ожог или того хуже, сдохнуть от них, – проскрежетал Карнгорм наблюдая вечный закат.

Альман счёл нужным подарить ему своё молчание. И положив свою массивную ладонь на большое плечо Северного Вождя, он выразил, таким образом, своё почтение к вышесказанному. А потом удалился вслед за своим племенем по пустынным барханам. Вождь Севера остался в одиночестве любоваться вечно заходящими солнцами, находящих отражение в его медных глазах.

Глава 1

Вдалеке послышался хруст веток и засохших листьев. Кто-то шёл сквозь мрак, тяжело дыша, раздвигая сухие ветви деревьев. Это был высокий, статный мужчина. Осанка его была пряма, шаги решительны и тверды. Белые, как снег волосы, развевал холодный ветер. Красные глаза горели в темноте.

– Сардис? Это ты? – послышался тихий, угасающий голос женщины во мраке.

– Да, это я, моя Амет, – ответил мужчина, ласковым тоном.

– Это четвёртый, Сардис, уже четвёртый, – продолжала женщина. Её прекрасное лицо украшали слёзы горя. Голос её дрожал. Слышно было, как в нём угасает надежда.

Она сидела на холодной земле в белом одеянии, укрытая тулупом из медвежьей шкуры и с пустотою в глазах смотрела на могилку своего ребёнка, которую украшал венок из еловых веток и шишек. Её образ можно было сравнить с фантомом.