Всемогущий

Только Егор собрался ответить, как дверь открылась и в келью заглянула не старая еще женщина, туго повязанная платком вокруг худого, большеглазого лица.

– Я там убралась, батюшка, – сказала она, коротко и ласково поклонившись Егору. – Пойду домой.

Егор вздрогнул, и отец Кирилл быстро глянул на него.

– Хорошо, Настасья, ступай.

Женщина еще раз поклонилась и затворила за собой дверь.

– Что? – повернулся отец Кирилл к Егору.

Тот замялся.

– Увидел что? – спросил священник.

– Да…

– Что?

– Может, не надо? Все равно без толку.

– Говори, – спокойно потребовал отец Кирилл.

– Эта женщина, Настасья… Ее муж ночью будет курить пьяный в постели, уснет, подожжет матрас, и начнется пожар. Их дом сгорит, и они оба погибнут.

– Когда это произойдет? – спросил отец Кирилл.

– В следующую ночь.

– Хорошо, я скажу ей.

– И все?

– А что еще?

– И вы не спросите подробности? Откуда я это знаю, как я это увидел? Может, я все просто сочинил, а вы взяли и поверили.

– Ты и так сказал все подробности, – возразил отец Кирилл.

– Какие?

Отец Кирилл покачал головой.

– Во-первых, – загнул он палец, – Настасья живет вдвоем с мужем, их дети разъехались кто куда. А ведь про погибших детей ты ничего не сказал, верно?

Егор кивнул, чувствуя, как долгожданное облегчение входит в его душу.

– Во-вторых, – продолжал священник, загибая пальцы, – муж у нее и вправду пьет горькую, частенько без меры. В-третьих, у них дом в подмосковной деревне, и они иногда туда приезжают.

– Да, действительно, – вынужден был согласиться Егор.

– Говорю тебе: не мучайся напрасно. Там, где твоему дару суждено примениться, он применится. Ибо и на это есть воля Божья.

– Возможно, – пробормотал Егор.

Он посмотрел на отца Кирилла с каким-то новым чувством, в котором явственно забрезжил лучик надежды.

– А вам она поверит? – спросил он, сделав ударение на слове «вам».

– А как же, – удивился отец Кирилл наивности его вопроса. – Кому же ей еще верить, как не мне?

И столько в его словах было уверенности, прежде всего не в себе, а в своей прихожанке, что Егор не нашелся, что ответить. Да и что он мог сказать? Отец Кирилл владел одним из величайших даров – даром убеждения. Без видимых усилий, казалось, одной только добротой души, он менял ход мыслей человека и давал им совершенно иное направление.