Всемогущий

Не оборачиваясь, он прибавил шагу, и когда впереди возникла парочка средних лет, идущая ему навстречу, он не стал отводить взгляд, как делал это раньше, а твердо посмотрел в глаза сначала мужчине, потом женщине. И легко прошел мимо них, и даже ответил на мимолетную улыбку женщины, польщенной его вниманием.

Разминувшись с ними, Егор улыбнулся шире и пошел свободнее. Его руки расслабились и легче заходили вдоль тела, плечи распрямились и подняли голову. Он начинал понемногу понимать, о чем говорил отец Кирилл, и подумал, что до самых простых вещей человек иногда не в состоянии дойти, хотя и может прочесть сотни умных книг, написать пару десятков романов и прослыть записным интеллектуалом, чьи выражения подхватываются и цитируются направо и налево.

Еще несколько встреч прошли с разной степенью напряжения, но все закончилось благополучно. Один раз, правда, Егор едва не задержал девушку-подростка лет четырнадцати, раскрашенную всеми цветами радуги и одетую весьма вызывающе.

Но он заставил себя пройти мимо, хотя сначала побледнел и снова начал выписывать восьмерки на асфальте.

Впрочем, на этот раз Горин справился с волнением довольно быстро. Он просто заставил себя подумать о том, что все это ему снится, – а ведь нет ничего более бессмысленного, чем реагировать на сон какими-либо действиями. Да, что-то привиделось, пускай даже сверхотчетливое, поражающее ясностью последовательно меняющихся событий. Ну и что? Как это можно изменить? Оно уже есть, и надо примириться с тем, что ничего с этим поделать нельзя.

И чувства здесь – самый плохой советчик, ибо, поддавшись им, единственное, чего добиваешься, это очередного болезненного разочарования и, как следствие, душевной смуты и целого букета разнообразных страхов. Другими словами, ты не только не помогаешь людям, бросаясь к ним со своими советами, а лишь действуешь во вред себе.

Повеселев, хотя девушку-подростка и нелегко было забыть, Егор подошел к станции метро.

В последнее время он избегал общественного транспорта, особенно метро. В ярком освещении подземки лица обреченных людей особенно ярко бросались ему в глаза, и он чувствовал себя среди них и палачом, и жертвой, не зная, как рассказать им всем о том, что их ждет, и не попасть при этом под волну их гнева, вполне объяснимого.

Но сейчас он решил, что надо себя испытать. Прогулка по улице показала ему, что с единичными явлениями он может справляться.