Всемогущий

Ни спасти от скорой смерти человека, ни предотвратить аварию, ни отвести тайфун – ничего!

– Ты хочешь слишком многого, – сказал задумчиво профессор. – Хотя от тебя требуется так мало…

– Да? – иронически спросил Егор. – И что же? Давать прогнозы вашим клиентам?

– Почему ты называешь их клиентами? – поморщился Никитин. – Это участники эксперимента, не более.

– И вы хотите сказать, что ничего не получаете от этих участников? – саркастически спросил Егор.

Никитин только пожал плечами.

– Я получаю лишь то, что требуется для продолжения эксперимента…

– А-а-а! – закричал Егор.

 – Сколько можно слушать про ваш эксперимент? Я больше не желаю про него говорить! Понимаете? НЕ ЖЕЛАЮ!

– Хорошо, – не стал спорить профессор. – Если ты считаешь, что нашей работе пора положить конец, я не стану тебя разубеждать. Но у меня есть последняя просьба, которую ты должен исполнить.

– Только в том случае, если вы скажете, где мой отец, – тут же заявил Егор.

– Договорились, – кивнул профессор. – Итак, завтра ты встретишься здесь с одним человеком и расскажешь мне, что его ждет.

Я даю тебе адрес твоего отца – и далее можешь действовать так, как считаешь нужным.

Егору почудилось неладное в том, что профессор так быстро согласился с ним. Пытаясь вызнать, что тот задумал, Егор направил на него «антенны» своего дара, надеясь, что сумеет в случае возможных осложнений увидеть их и предпринять меры предосторожности. Но все, что он смог уловить в расплывающихся картинках, – это лицо профессора и какого-то смутно знакомого человека, полного и немолодого.

Это, скорее всего, был завтрашний посетитель, с которым предстояло встретиться Егору. Но больше ничего не просматривалось. Никитин оборудовал свою квартиру специальными, им же изобретенными, экранами, препятствующими распространению сенсорных волн. И благодаря им он мог скрывать от Егора некоторые тайны своего будущего, нажав спрятанный где-то тумблер.

– Хорошо, – сказал Егор. – Я согласен.

Он решил, что встреча с профессором и его гостем ему ничем не грозит, независимо от того, удалось ему что-то разобрать в течение последующих дней жизни Никитина или нет.

Он заедет на четверть часа, сделает прогноз, возьмет адрес – и на этом их сотрудничество закончится.

– Во сколько мне быть у вас? – спросил он.

– Как обычно, в девять, – ответил профессор.

Он поднялся с кресла, худой, собранный, похожий на сильно тронутый ржавчиной, но еще годящийся в работу гвоздь, вздернул насмешливо голову.