В Венесуэле скучно без оружия

Он и так полез туда, куда ему лезть не следовало. И если бы не долг Билли, он бы нипочем не сделал этот звонок.

Но Билли предупредил в последний раз. А шутки с ним плохи. Недавно один из его должников, Тед Лоусон по прозвищу Пиявка, был найден в заливе с перерезанным от уха до уха горлом. Подстроено все было так, будто это ограбление, но сведущие люди шептались, что это дело рук Билли.

Возможно, Билли сам распускал эти слухи. Но даже если Лоусон действительно был ограблен и убит обдолбанными ниггерами, случайно встретившимися ему по дороге, то это вовсе не означало, что Билли не способен проделать подобный фокус с кем-нибудь другим, в том числе и с ним, Алеком Ранком.

Вернулся бармен.

Уперев обе руки в стойку, он подался грудью вперед и криво ухмыльнулся.

– Плохи дела, приятель?

Алек неуверенно пожал плечами.

– Я бы так не сказал…

Часы над стойкой показывали без трех минут десять.

– Или заказывай, или убирайся, – сказал бармен. – Я не хочу быть уволенным только из-за того, что лил слезы над каким-то неудачником.

– Я сейчас уйду, – ответил Алек, теребя свои рыжие вихры. – Но я жду одного человека. Он должен прийти, и тогда, возможно, я… мы что-нибудь закажем.

Бармен сделал нетерпеливый жест.

– Рассказывай сказки своей мамаше, если она у тебя есть. А мне нечего лапшу на уши вешать. Если не хочешь, чтобы я вызвал полицию, немедленно убирайся.

Он поставил на стойку телефон.

– Ну?

Алек медленно поднялся, цепляясь за стол и еще на что-то надеясь. Хотя надеяться было не на что.

Он сам себя обманывал. Эти люди ему не поверили. Он запросил слишком много. Хотел отдать долг Билли и оставить что-нибудь себе. А в результате не получил ничего. Нужно было просить пять кусков. С пятью кусками они бы как-нибудь расстались. А десять – слишком много. Он сглупил.

– Убирайся! – прорычал бармен.

Поздние посетители равнодушно наблюдали за сценой изгнания. Некоторые вообще отвернулись, делая вид, что это их не касается.

Алек медленно двинулся к выходу.

Мысль о том, что сейчас он несолоно хлебавши вернется в свою конуру, была невыносима.

Бармен своим взглядом словно толкал его в спину, и Алек, спотыкаясь, брел к выходу. Глянув в окно, он увидел, что дождь припустил еще сильнее. Стоять на улице бессмысленно. Воспаление легких – не лучшая награда за долготерпение.

Алек открыл дверь, вздрогнул от охватившего его холода – и вдруг прямо из дождя к нему шагнул какой-то человек.

– Алек? – негромко спросил он.