Когда человек не дышит

Потом появилась жареная рыба, сухари, чай, а к чаю плошка брусники, мёд.

– А мёд-то откуда? – удивился Арсений. – Дикий?

– Да, дикий, – потрогал Серёгин переносицу, – вот утром ещё опухоль была.

Арсений разулыбался, развязал свой мешок, достал две большие варёные картофелины, достал большой кусок сахару, завёрнутый в тряпицу, осмотрел его, и снова завернув, несколько раз сильно ударил его рукояткой своего ножа. Осколки эти высыпал он прямо на брусничку, а кулёк его, уменьшившись вдвое, вновь спрятался в мешке.

– А кружечка, милая хозяюшка, у меня своя есть, так что и вы садитесь с нами. – Он извлёк из мешка и протянул Лизе большую алюминиевую кружку, которая, видимо, и роль котелка не раз выполняла. – А не родня ли вы будете Акулине Андреевне?

Лиза замерла, вглядываясь в лицо Арсения; кто он – с добром, иль лиходей какой, кикимор не было уже третий день, найти их мог кто угодно. Лиза кивнула, лицо Арсения расплылось в улыбке:

– Нет, вы не подумайте, я без претензий, просто знакомы мы с ней и благодарен я ей очень.

Лиза, видимо, решила сменить тактику:

– Пятый год у бабушки живу, а вас не помню.

– Хе, пятый год, вы с кружкой аккуратнее, пожалуйста, она сейчас горячая будет очень. Пятый год. Я тогда моложе его был, – Арсений кивнул на Серёгина и, увидев в его глазах неподдельный интерес, остановился на нём как на главном слушателе.

– Захворал я тогда, нет, не так… купил я ружье.

– Всякое рассказывают про бабушку, но чтобы она оружием торговала – не было такого.

Арсений уставился на Лизу, даже жевать перестал, но Лиза не смогла остаться серьёзной и, прикрыв рот ладошкой, захихикала. Хотя Арсений и улыбнулся, но шутки, скорее всего, не понял, снова повернулся к Сергею и продолжил:

– Мы тогда в Назимово артелью рыбацкой стояли, для купца Гадалова белорыбицу черпали, вот предприимчивый мужик был, – все артели на золото набирают, а он золотарям рыбу возит, да ещё и больше их имеет.

Да и приятнее это, верно, с рыбаками дело иметь, нет средь них татей да разбойников, во всяком случае, не столь, как в золотарях. Ну, а охоту я с детства уважаю, это говорил уже, про то и артельщики мои все знали да и в деревне многие, и дед там один был… вот даже имени его не помню, древний дед, за сто лет уже ему было, нашёл меня в бараке, сам пришёл и ружьё принёс. «Купи, – говорит, – ружьё моё».