Дом, стоящий там. Роман

– Серж, – сказал он, обращаясь к Жанне, (Кешу, угрюмо вцепившегося в рулевое колесо, он, похоже, воспринимал как деталь внутренней отделки салона) – выдающаяся личность. Ты не смотри, что он такой немногословный. Это от скромности. О нем статьи, да что там! – книги надо писать. В свое время он крутил большие дела в Политехе! Он там такое выделывал! Ты только послушай. Помнишь, – Билл выжидающе уставился на меня, – ту дикую историю с голой девкой, вывешенной из окна? Как ты все разрулил! Это было что-то! Одно слово – Маэстро!

Бедняга! Видимо, он настолько утомился и так отчаянно нуждался в моей поддержке, что начал грубо льстить.

– Ой, расскажите, пожалуйста, – попросила Жанна – как, несомненно, и рассчитывал Билл.

История эта давно уже стала в нашем кругу притчей во языцех, и всегда, когда мне – Бог весть в который раз – приходилось ее рассказывать, я чувствовал себя рабом, прикованным к веслу на галере. Я уже хотел было послать Билла далеко «по инстанциям», но взглянул на Жанну, и мне стало его жалко.

Что ж? Как говорил один умный человек, «дружба – понятие круглосуточное». Цирк, так цирк! Бим может отдохнуть – Бом будет работать с публикой. Вздохнув, я приступил к своему номеру.

«Было это давно, как сейчас помню – где-то не то в конце юрского, не то в начале мелового периода – хотя точно не скажу, память уже не та – но велоцирапторы и тираннозавры, кажется, еще не вымерли. Впрочем, это несущественно».

Жанна хихикнула и взглянула на Билла. Тот в ответ ухмыльнулся «со значением», мол, то ли еще будет! Кеша продолжал изображать «Иван Иваныча» – так в обиходе называют манекен, который используется при испытаниях новых моделей автомобилей.

О Боже, та еще аудитория! Обычно в этом месте реакция была более живой. Но надо было продолжать. Я вновь нажал на Play.

– Короче, я был тогда молодой и красивый, – сказал я, решив отбросить «кружева».

– Вы и сейчас еще очень ничего, – заметила Жанна.

– Я тронут Вашим человеколюбием.

– Нет, я честно, – поспешила заверить Жанна.

Билл поднял глаза к лампочке на плафоне, с редким мастерством играя садовый шланг.

– Не сомневаюсь, – успокоил я Жанну. – Но в те далекие времена туманной юности я еще вызывал не только большое человеческое сочувствие, но порой и некоторые другие эмоции и работал в одном очень странном месте…

– Но Игорь сказал, что Вы работали в Политехе…, – смущенно проговорила Жанна.

– Это святая правда, – подтвердил я. – И это очень странное место, поверьте.