Дом, стоящий там. Роман

Тебе как-то не к лицу, ты ж у нас отшельник, святой человек. А зависть же смертный грех. Смотри, не попадешь ты в святые. Там конкуренция ой-ей-ей!

Пока Билл трепался, я быстро все обдумал. Лето, у меня передышка, никаких особо срочных дел как будто не намечалось. Выпивка – бог с ней, но пожрать, как следует, да еще на лоне природы… Правда, погода не ахти, но, в конце концов… Потом, девочки… а почему бы и нет? Четыре-пять дней на полном пансионе. А там видно будет – где пять, там и неделя. Такое дело…

– Хорошо, я еду.

Святые тоже люди. Не все коту пост, нужна и масленица.

– Опаньки! Я так и думал. И правильно, не пожалеешь. Вижу, барометр пошел на подъем. И все моими трудами. А ты, неблагодарная бяка, еще и обзываешься!

– Я – благодарная бяка. Поэтому спешу сообщить: молодец, хороший мальчик. На том свете тебе зачтется.

– Ну, с этим я не тороплюсь.

– Да-да, само собой. Когда едем?

– А едем мы, mon ami[2 - Друг мой (фр.)], послезавтра. Так по-утряне и попилим, да не на своих двоих, а с ветерком, на би-би.

– Как, уже послезавтра?

– А что? Какие проблемы? Надо срочно ликвидировать дела, написать завещание, прощальный привет родным?

Меня покоробило. Терпеть не могу подобных разговоров. Может, это суеверие, но мне всегда в таких случаях делается как-то не по себе.

– Не мели чепухи.

– Что-то я сегодня у тебя одну чепуху мелю. Или как? Или куда?

Я почувствовал укол стыда.

– Не обижайся, дружище, – сказал я как можно сердечнее, – Не люблю я таких разговоров.

– Ну-ну, ладно, ладно. Я не в обиде. Черт с тобой. Но уж больно ты суеверный, перекреститься не забудь и скажи «Свят! Свят!» Ладно, короче, я тебе звякну завтра вечерком, лады?

– Лады. Позвони часов в десять, о'кей?

– О'кей! Готовься, студент. Только слишком много вещей не набирай. Пировать едем. Так что банки с тушенкой из НЗ отменяются. Извини, тороплюсь, надо бежать. Так что, пока, до завтра.

– До завтра. Мерси за приглашение.

– Не за что. Бывай!

– Бывай!

Я повесил трубку.

Странно, но меня это приглашение как будто не сильно и обрадовало. В другой раз я был бы еще как доволен, ведь это, в сущности, то, чего я бы и хотел, но… Странно. Какая-то пустота внутри и, как бы это сказать, словно червоточина.

Впрочем, это все, наверное, тот сон. Медленно спускаюсь все ниже и ниже по крутой, мрачной лестнице… Тьфу, чертовщина какая-то!

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, поднялся с кресла и пошел варить кофе.