Дом, стоящий там. Роман

Но что было уж совершенно удивительно, так это то, что она явно замечала меня. Сначала я не мог в это поверить. Мне все казалось, что я ошибаюсь, принимаю желаемое за действительное, но со временем я стал все больше в этом убеждаться. Лишь чуть позже я сообразил: она ведь появилась в нашем классе только сейчас и, конечно, не могла знать, какая за мной закрепилась репутация, и потому была непредвзята. Впрочем, в конце концов, все вернулось на круги своя, но я забегаю вперед…

А тогда… Тогда я был счастлив и в то же время немало смущен – я чувствовал, что тут что-то не так, но против фактов идти было трудно, и я поверил.

Это была моя первая любовь. Я ходил все время, как пьяный, и вообще я смутно помню, чем я занимался в то время. Помню только, что от переизбытка чувств я стал писать стихи, причем все больше какие-то сумрачные, не отвечавшие моему тогдашнему настроению. Больше того, я даже сочинил целую поэму, правда, она была совсем не длинной, но все же была, раза в три длиннее прочих моих опусов.

Называлась она «Исповедь». Как сейчас помню ее начало:

Мое сердце разбилось о стены

Крепости, которая называется «Ты».

Оно пробито тысячью пуль

Мелких обид и больших ударов.

Не отбрасывай только его прочь!

Не наступай на него,

Оно еще не умерло.

И дальше в таком же роде. Наверное, подобное состояние не повторяется больше никогда. Мы ходили с ней в кино, я провожал ее домой, и мы вели долгие доверительные беседы на самые разные темы.

Помниться, я даже рассказывал ей о звездах – с детства я увлекался астрономией. Слушала она на удивление внимательно, никогда не перебивала, и я начинал верить в то, что это все ей безумно интересно. Меня прямо распирало от гордости. Поэтому ничего странного не было в том, что мне захотелось поделиться своими успехами с Биллом, поменяться с ним ролями. А как же! И я чего-нибудь стою! Билл воспринял мои откровения на удивление спокойно, улыбался и по-дружески фамильярно подкалывал меня. Впрочем, это была его обычная манера. Мне казалось, что он в душе адски завидует мне, но, конечно, всячески старается этого не показать. «Знаешь, я не люблю брюнеток», – сказал он.

Прозрение наступило спустя полгода. Произошло это совершенно случайно. Я шел как-то вечером по городу, не помню уже, куда и зачем, как вдруг я заметил… Впрочем, можно без труда догадаться, что я заметил. Конечно, они шли в обнимку и ворковали, как голубки.