Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга первая

– Не знаю, может, это все ерунда. Но мне так кажется, – договорила она.

Она чувствовала себя неуверенно, неуютно. Ей казалось, все, что она только что сказала – это полная чушь, и сейчас Серж, в своей обычной ироничной, или даже саркастичной манере расскажет, как все обстоит на самом деле. Его молчание, как и то, что он смотрел в сторону, обескураживало, сбивало, мешало сосредоточиться.

Она замолчала. Будь, что будет! В конце концов, «я не волшебник, я только учусь», – подумала она.

Наконец, Серж повернулся к ней.

Его глаза смотрели весело, и чертики в них вновь плясали.

– Да, – кивнул он, – Все правильно. Рад видеть, что я не ошибся. Впрочем, я очень редко ошибаюсь. Но, все равно, это приятно.

– ?!

Этого Аня не совсем поняла… Но, главное, Серж принял ее объяснение, он с ним согласен!

– По сути, мне нечего к этому добавить, – заключил он.

Сердце Ани пело.

– Разве только кое-что уточнить. Здесь, – он сделал отмашку в сторону площади Согласия – стояла гильотина.

И не просто стояла – она работала, и как! Во время Большого Террора дня не проходило без публичной казни. Правда, толпа была сильно разочарована – поначалу.

– Почему?

– Казнь на гильотине происходила слишком быстро – раз и готово! Никакого удовольствия! Единственной «отдушиной» для зевак был, пожалуй, момент, когда палач высоко поднимал отрезанную голову за волосы, так чтобы все могли видеть ее.

– Зачем? – в ужасе спросила Аня.

– Видите ли, – ответил Серж, – тогда считалось, что отрезанная голова еще может видеть в течение примерно 20 секунд.

И это делалось для того, чтобы она в последний раз посмотрела, как зрители смеются над ней.

– Смеются?! Я не ослышалась?

– Нет, вы не ослышались – именно так. Впрочем, этого зрителям все-таки казалось недостаточным. Когда 25 апреля 1792 года казнь на гильотине была совершена впервые, – еще не здесь, а на Гревской площади – собравшаяся публика не скрывала своего неудовольствия.

– Какая гадость! – в сердцах воскликнула Аня, – Откуда в людях столько жестокости?!

– Толпа – что вы хотите? Толпа – это редкостная мерзость.

– А Гревская площадь – это где?

– Это площадь перед Ратушей. Раньше именно она была традиционным местом казней. Но теперь на карте Парижа такого названия давно уже нет – сейчас это Площадь Ратуши – place de l’H?tel de Ville. Ну, а тогда гильотину перенесли с Гревской площади сюда – на площадь Революции – так она называлась в те дни.