Спорим, мы не разведёмся?

И, самое главное, как долго они будут длиться? К чему ещё мне нужно привыкнуть? Мне очень нравится всё это, оттого только страшнее. И земля уходит из-под ног, всё-таки всё привычное исчезло…

– Приходи снова – будет ещё вкуснее, – улыбается он. – И оставь тарелки. Сам помою.

– Точно? – хмурюсь, откровенно не понимая, что происходит.

Это странно, непривычно. Чёрт возьми, это пугает!

– Ну, не вечно же тебе всё мыть, – пожимает плечами Гриша, а затем подхватывает мою тарелку, берёт свою и открывает воду.

Мои глаза не выдерживают подобных изменений, и я возвращаюсь в спальню. Вернее, я туда в страхе сбегаю. Где-то через десять минут Гриша присоединяется ко мне, и следующий час мы молча работаем: каждый занят своим делом.

Я думаю о сложившейся ситуации, пытаясь понять, почему это всё меня так сильно пугает и задевает.

– Ой, у меня сейчас созвон будет, – вздыхает Гриша, прерывая мои нелёгкие думы.

Мгновенно вздрагиваю, припоминая последнюю ссору. У Гриши же вечно важные созвоны, а он у нас зарабатывает больше, значит, это я должна уйти из нашей спальни, если мешает.

– Мне уйти? – осторожно спрашиваю, хотя совершенно не хочется двигаться с места.

– Не, созвонюсь по телефону. Да и вечером перееду в соседнюю комнату, чтобы у каждого из нас было своё рабочее пространство. Ты права: это безумие, что мы работаем в одной комнате, – поднимаю на него удивлённый взгляд.

Гриша совершенно спокоен. Я давно предлагала ему разъехаться работать по разным комнатам. Но он вечно придумывал новые отговорки, среди которых была одна ключевая мысль: «мы же семья, мы не можем мешать друг другу».

Подхожу к Грише, трогаю его за лоб, вроде не горячий. Может, это я схожу с ума?

– Ты чего? – удивляется он, проникновенно глядя на меня.

– Да вот, хотела проверить, нет ли у тебя жара. А то вроде бы и ты, а вроде и нет. Я не знаю, чему уже верить, – ехидничаю, но сейчас это мой единственный способ защититься.

– Ах так? – Гриша неожиданно ловит меня, прижимает к себе и целует.

Вздрагиваю, потому что не ожидаю такого поворота событий.

Первым порывом становится желание дать Грише хорошую пощёчину, но я почему-то сдерживаюсь. А затем и вовсе отвечаю Грише на его поцелуй.