Маскарон. Роман

Короче, я это отставила как малоперспективное.

– А по прямой линии?

– В Бамберге откопать моих родственников по прямой линии позже начала XVII века невозможно, потому что они тогда переехали в Регенсбург, а оттуда в XVIII веке эмигрировали в Россию.

– Но ты же до этого ездила в Регенсбург, так?

– Да. Там я как раз нашла своих предков. Первые записи с упоминанием моей родни относятся к 1650 году. Причем, указано, что они происходят из Бамберга. И записи эти имеются до 70-ых годов XVIII века, то есть, до их отъезда в Россию.

А после их приезда в Россию у меня есть данные, которые я собрала у своих родственников.

– Короче, чем ты располагаешь сейчас?

– У меня есть сведения о родне по прямой восходящей отцовской линии с сегодняшнего дня и до 1650 года. Они были состоятельными горожанами. В некоторых случаях мне удалось найти дополнительные источники – купчие, налоговые ведомости, земельные кадастры, из которых я узнала, что мой предок Альбрехт Шерер, например, был членом правления гильдии торговцев шерстью в Регенсбурге, а Ханс-Георг Шерер, владелец стекольной мануфактуры – даже поставщиком двора баварского курфюрста.

– То есть, курфюрсты пили из его посуды, так? Выходит, они были никакими не ремесленниками?

– Получается, так. Но позже они обеднели.

– Так ты же офигенно много узнала! – Макс был впечатлен. – Такую работу провернула!

– Да уж, пришлось потрудиться! Начала с опроса тех, кто жив сейчас, а дальше постепенно углублялась все дальше в прошлое. И вот, дошла до 1650 года.

Так что мое родословное дерево уже зеленеет. Знаешь, оно похоже на новогоднюю елку. Но там нет пока рождественского подарка, который кладут к ее подножию.

– Ты имеешь в виду свою «Пра»?

– Да.

– Полагаешь, она принадлежала к самым высшим слоям? Думаешь, если твои родители работают на заводе, то это – низкое происхождение?

– Нет, не думаю. Но я не могу забыть, как я чувствовала себя во время презентации в Лувре, когда на мне были эти одежды из бархата, атласа и парчи, эти перчатки с разрезами для перстней, эти камни – рубины, сапфиры, изумруды.

– Я понимаю…

– Нет, – перебила Аня, – не понимаешь. Дело не в том, что я этим упивалась, а в том, что я ощутила себя во всем этом совершенно естественно. Как будто я всегда это носила. И потом, эти слова Сержа…

– Про «высокую кровь»? Вижу, они на тебя сильно подействовали.

– Серж никогда ничего не говорит просто так. А главное…

И Аня рассказала Максу о своем «путешествии» в 1609 год.