Надейся только на себя

Однако спал Роман не больше трех часов, потому что даже и во сне четко помнил, что в четырнадцать тридцать у него вылет из Домодедова, и никто рейс задерживать не будет.

Наскоро выпив чашку крепкого кофе, заботливо приготовленного Надеждой, молчаливой и печальной, он коротко поцеловал ее на прощание и помчался домой, чтобы захватить в дорогу кое-какие необходимые вещи. Из дому он поспешил в контору за документами и уже оттуда выехал в аэропорт.

Перелет из Москвы в Багдад Роман почти не запомнил, ибо, оказавшись в кресле, сразу после взлета погрузился в глубокий сон и проснулся только тогда, когда самолет заходил на посадку и стюардесса заботливо проверяла, все ли пассажиры пристегнуты ремнями безопасности.

Потянувшись и глянув в иллюминатор, Роман увидел ярко-голубую полосу неба и под ней – раскаленное желтое марево.

«Ну, здравствуй, Ирак», – невесело усмехнулся он, мягко качнувшись в кресле.

Самолет благополучно приземлился и покатил по полосе, замедляя ход.

24 сентября, Багдад

Спускаясь по трапу, Роман посматривал по сторонам. Впереди, в желтовато-серой дымке, широко расстилался большой город. Белели стены домов, высились тонкие иглы минаретов. Справа, на линии горизонта, в небо поднимались черные клубы дыма. Освещенный солнцем, косо пролетел хищный военный вертолет. Так и казалось, что сейчас в его бок вопьется взлетевшая с земли ракета.

«Что я здесь забыл?» – подумал Роман, отводя взгляд от нерадостного пейзажа.

Таможенный контроль он прошел без задержки. Толстый усатый таможенник, только увидев российский паспорт, не глянув на дорожную сумку и не спрашивая о цели визита, шлепнул оттиск туристической визы и с уважением вернул паспорт Роману.

– Жилаем приятнава одыха, – с улыбкой сказал он.

– Спасибо, – кивнул Роман. – Дай-то бог…

За таможенным барьером стоял широкоплечий, сильно загорелый, молодой темноволосый мужчина в светлом костюме. Его глаза были прикрыты темными очками, но Роман без труда догадался, что взгляд их обладателя направлен на него.

Едва Роман пересек барьер, молодой человек шагнул к нему, одновременно снимая очки.

– Роман Евгеньевич? – негромко спросил он.

Взгляд его серых глаз был открыт и сердечен.

– Да, я, – слегка удивившись церемонному «Роману Евгеньевичу», ответил Роман.

– Антон Крохин, – запросто представился тот. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – пожал Роман крепкую руку.