Надейся только на себя

Давайте же выпьем за все, что было сказано, а то это прекрасное виски в конце концов вычихается и превратится в воду.

Роман поднял свой стакан и поочередно чокнулся со всеми. Джон выпил свою порцию до дна – просто перелил ее в себя – и тут же затянулся сигарой в качестве закуски. Эва с трудом осилила ту каплю, которую ей налил Роман. Пол неторопливо сделал один большой глоток из стакана, один из бутылки с пивом и, как и положено истинному британцу, остался совершенно невозмутим. Однако глаза его стали смотреть на мир гораздо благодушней.

– Вы знаете немецкий? – спросила, отдышавшись, Эва.

– Немного, – поскромничал Роман. – В пределах университетской программы. Вы позволите мне закурить, милая Эва? – спросил он по-немецки.

– Курите, пожалуйста, – махнула рукой Эва. – Мистер Лейтон курит и никогда не спрашивает разрешения.

Джон на ее слова лишь сморщился, как от горького, и от души затянулся своей сигарой.

Роман тоже закурил сигарету, деликатно пуская дым в сторону. Пол тем временем сделал еще один глоток виски, не менее основательный, чем первый, и снова запил его пивом.

– Я тоже знаю немецкий, – вдруг сообщил он. – И очень неплохо. И еще русский. Русский не так хорошо, но все-таки в случае надобности смогу объяснить, кто я такой и что мне нужно. У нас были славные профессора, они умели привить любовь к своим предметам.

– И я знаю русский, – сказала просто Эва. – Мои родители научили меня ему. А еще я свободно разговариваю на арабском, это мой второй родной язык.

– Зато я, кроме своего, не знаю никакого другого, – гордо заявил Джон. – Мы, американцы, не очень-то любим учить чужие языки.

– Ну да, – кивнула Эва, – вы предпочитаете, чтобы весь мир разговаривал на вашем.

– Ну, это слишком громко сказано, юная леди, – возразил Джон. – Хотя доля правды в ваших словах есть, хе-хе-хе…

Эва одарила его презрительным взглядом, но решила, что дальнейшая трата слов будет напрасной. Все равно каждый останется при своем мнении, особенно этот старый янки, который ни о чем, кроме своих дорог, не думает и думать не хочет.

– Чудная девочка, скажу я вам, – прошептал Джон на ухо Роману. – Настоящая арабская кобылка. Был бы я помоложе – уж я бы ее объездил, точно вам говорю, – при этом он облизнулся и покосился на бутылку, в которой виски еще оставалось примерно на треть.

Роман налил ему, себе и Эве. Пол, когда он поднес горлышко бутылки к его стакану, накрыл стакан ладонью и отрицательно помотал головой.