Голограм

Егор легонько постучал по красному дереву, которым была обита стена кухни. Полянский вздрогнул.

– Не помешал? – улыбнувшись, поинтересовался Фомин.

– Да нет, у меня уже все готово. Вот только сахар найду. Вы же, наверное, с обычным пьете? – Решил уточнить он.

– А бывает не обычный? – улыбнулся Фомин.

– Дааа! Масса!

Полянский принялся на иностранный манер – не загибать, а отгибать пухлые пальцы.

– И тростниковый, и стеклянный, и заменители: фруктоза и дынный сахар, ксилит и сорбит…

Заметив на лице Фомина признаки скуки, Полянский остановил перечисление.

– Короче, я все рецепты делаю на заменителях. И обычный сахар мы не держим. У нас его никто не употребляет, – говорил Полянский, продолжая копаться в ящиках.

Фомин наблюдал за движениями хозяина дома.

Вдруг Полянский громко воскликнул:

– Нашел!

Он достал бумажный пакет, ловко отсыпал белый песок в сахарницу и удачно пристроил ее на поднос. Егору подумалось, что вся эта возня с кофейной сервировкой Полянскому намного важнее, чем трагическое событие, по поводу которого он сейчас вынужден принимать гостей.

Александр подхватил широкий серебряный поднос и направился в гостиную. Егор вежливо уступил ему дорогу, пропустив вперед.

– Расскажите, пожалуйста, еще раз: с момента, как Вы подъехали к поселку, что происходило? – попросил Фомин, следуя за хозяином дома.

– С момента, как проехал шлагбаум? – уточнил Полянский.

– Да. Постарайтесь вспомнить, может, что-то подозрительное показалось Вам возле дома и в самом доме.

На слове труп Полянский начал икать и кашлять и едва не упустил из рук поднос. Егору захотелось постучать по его круглой, немного сутулой спине, но он воздержался.

– Я же вчера все рассказал Вашему коллеге, – произнес он голосом, готовым сорваться на слезы. – Зачем вы меня мучаете?

– Извините, такая работа, – сказал Егор, на ходу открывая папку с протоколом.

Полянский повернулся, покосился на записи и, вздохнув, почти слово в слово повторил вчерашние показания.

– Ясно, – произнес Фомин. – А какие у Вас отношения с родителями жены?

Полянский, не повернувшись, быстро ответил:

– Вообще никаких. Они умерли несколько лет назад. Спились. Там, короче, почти все пьют в этой глубинке.

– Глубинка – это где? – поинтересовался Егор, следуя за ним.

– Под Самарой. Поселок Волжский… или Заволжский. Простите, не помню. Мне это незачем.