Обрести Путь

Но боги распорядились иначе и теперь я должна жить так, чтобы встретившись он сразу меня узнал.

– Хорошо, что ты вырыл могилу. Тело такого воина должно быть погребено с рыцарскими почестями, но мы можем воздать ему только тем, что имеем. Он что-нибудь говорил пред смертью?

– Да. Что-то неразборчивое про короля, письмо и меч, всего несколько слов. Кажется, так «Письмо… королю. … меч… тебе… Края…»…

При последнем слове в глазах женщины опять заблестели слезы, но она сразу взяла себя в руки.

– С письмом понятно.

Он нес какое-то послание. Грудер был доверенным лицом короля и ездил с важными, тайными поручениями. Нам придется закончить это дело, чтобы дух его был успокоен. А вот меч..? Странно, что он оставил тебе свой клинок. Нет, я не сомневаюсь в правдивости твоих слов, но как-то странно. Он дорожил этим клинком больше, чем жизнью. Говорят, что ему предлагали за него три тысячи золотых – стоимость небольшого замка с поместьем. Одна эта продажа могла сделать его мелким лордом. И эту вещь он оставил тебе. Не понимаю. Наверное, он посчитал невозможным унести этот меч с собой в могилу, а никого достойнее рядом не было. Разумно, но странно… Что же, бери и будь достойным такого подарка.

Алексей взял меч, который сам лег к нему в руку, приятной тяжестью добавляя спокойствия, уверенности в себе и желания свернуть шею тому гаду, что отвечает за смерть Грудера.

– Края, здесь только ты и я. Поэтому, я прошу тебя быть свидетельницей. Обещаю, что умножу славу, добытую этим мечом и Грудер не будет разочарован в своем выборе.

– Старайся поменьше давать клятв. История знает не мало примеров, когда самые светлые клятвы годы спустя становились страшнейшими из проклятий. И запомни, что если у Грудера будет повод разочароваться, то я найду тебя и убью.

Вечер не располагал к беседе. Уже в темноте они похоронили их спутника (предварительно Края обыскала тело и нашла письмо спрятанное в поясе) и устроились на ночлег. Костра не разводили. Алексей лег с одной стороны могилы, а женщина с другой.

Свой новый меч парень положил рядом с собой.

Ночь уже наступила и была она в этот раз необыкновенно тихой. Совы не ухали в чаще леса, в траве молчали кузнечики. Вместо многочисленных шорохов, топотаний и похрустования веток была тишина. Совершенно не правдоподобная, обволакивающая, убаюкивающая она как будто несла стражу у свежей могилы. Алексей лежал на спине, устремив взгляд к звездам и положив правую руку на меч.