Август Козьмины

У дверей лифта огляделась – никого. Её взгляд привычно упал на почтовый ящик. Сквозь дырочки в надёжно прилаженной дверце виднелись фрагменты обложки её книги. Нащупала в кармашке ключ, открыла ящик. Внутри, прижатый обложкой, сиротливо лежал сложенный вдвое клочок бумаги. Она развернула записку. Текст был краток: «Спасибо, Козьмина!» – «Пожалуйста», – мысленно ответила она. Вдруг кровь бросилась ей в голову – слово «Козьмина» было нацарапано ужасным почерком так, что непосвящённому, скорее всего, было бы непонятно: написано «Козьмина» или «Людмила».

«Бред!» – решила она и пешком, неторопливо начала подниматься наверх.

Вернувшись, присела на диван, всё ещё держа книгу и записку в руках. «Надо ходики завести», – наконец мелькнула мысль. «Да!» – вдруг сказал автоответчик Козьмининым голосом. Она вздрогнула, потому что совершенно не слышала звонка.

– Кася, это я, подними трубку, если ты есть. Не ленись. Подойди. Ты ведь дома всегда в это время. Я же знаю…

– Да.

– Кася, мать приглашает.

Пирог испекла, хочет на нас поглядеть. Ты ведь ей не чужая. Пойдём?

– Хорошо, я буду в восемь. Оденусь только.

– Кася.

– Ну что ещё?

– Будешь уходить, дверь не забудь запереть.

– Сам ты дурак. Выхожу через полчаса.

Ночь Козьмины

– Кася, ты спишь?

– …

– Знаешь, мне показалось, что мама тебя по-прежнему любит, даже больше, чем собственного сына. Меня она считает…

– Я сплю.

– Я хотел…

– Я сплю. Мне снится, что ты встаёшь и тихо уходишь.

В глубине коридора откашлялся и заговорил автоответчик: «Людмилочка, ты уже легла? Звонила свекровь твоя бывшая, говорила, что вы приходили на пирог…»

– Да, мама.

– Этот Aмарал к тебе не приставал опять?

– Нет, мама. Он проводил меня и ушёл.

– Смотри, Люля, не потакай ему. Он тебя уже довёл один раз.

– Всё в порядке, мамуся, не волнуйся. Я иду спать. Целую.

Козьмина вздохнула, постояла ещё немного у телефона, затем вернулась в спальню.

– Да иди ты уже домой! Чего разлёгся тут как марал?

– Мама твоя звонила?

– Звонила.

Спрашивала: «Как там твой олень, за тобой ухаживал?»

– Ну да, поверил я тебе. Выговаривала, наверное, за меня.

– Ой, какая тебе разница?! Одевайся! Я устала.

Козьмина подождала, пока захлопнется входная дверь, приподнялась на кровати и села. Взяла в руки записку и стала рассматривать. Это был листок от перекидного календаря. Седьмое число – как раз тот день, когда она ушла из парка, позабыв книгу на скамейке.