Nympholiada. Тайна, «подсказанная» Лувром. Роман в стихах

Со всей Италии под них тянулись люди,

Кто собственною верой увлечён;

В стране, где католичеством повсюду

Особенный порядок заведён:

Из ста дворов едва ли был один,

Куда священник как к себе не заходил.

Власть светская имела мало права,

Чтоб отделяться от церковного устава.

Кто этим тяготился, не терпел —

Достичь стремился Медичей удел.

Тем более французская метла

Войною с севера напуганных гнала.

Поэтому не стоит удивляться,

Что многие еврейские дома

В Республику спешили перебраться,

Когда кругом такая кутерьма.

Но только ли они? Конечно, нет;

Все, кто бежал, для собственных судеб.

Лоренцо Медичи, играя роль патрона,

Сбирал со всей Италии людей,

Способных прославлять делами лоно —

Флоренцию – для царственных затей.

Авантюристы и евангелисты

Рекой в провинцию – Лоренцию – текли.

Литература, живопись, скульптура

Свободу мысли и фантазий обрели.

Их имена украсили равнину,

Преодолев барьер пяти веков,

Венеции, Милану и Турину

Роль отведя вторичных городов.

Ждать не пришлось великих результатов

И гениев, и сущих супостатов.

А первый среди всех – Макиавелли;

Ему бы жить при злобном Робеспьере…

Мог флорентиец убеждать людей:

Свобода – равенство всех цветовых кровей!

Макиавелли, принцев поучая,

Себя как равный с ними проявлял,

Кто сам желал – тех далеко от рая,

Дорогою тернистой направлял.

Но феодальный строй предоминантен:

Бароны, герцоги имеют все права;

В одежде каждый ультраэлегантен,

А в голове готовые слова:

«Служите честно – может, не обижу,

А будете любезны – так повышу».

И каждый служит, служит кто как может —

Никто другой уж верно не поможет;

Неплохо быть, раз так, ростовщиком.

Но сколько их? От силы десять-двадцать,

А тут Флоренция, где каждый пятый дом

Нужду несёт, страшится депортаций.

Община? Это праздные слова,

Досужий вымысел, коль толком разобраться.

Да кто, в какой стране, где и когда

Хоть чем-то одарил единоверца?

Разбухнув, выменем Богатство струйки льёт —

Подрасцедившись, всё в себя сольёт.

И надо ли серьёзно удивляться,

Что женщинам несвойственно бояться

Себя в красивом обществе подать

Или на улице недорого продать,

Стараясь подкопить на жизнь по капле —

Сменить на туфли лыковые лапти.

Так вот: Флоренция в ту пору что Содом —

Доступность жизни, стиль определяла,

И, проливаясь денежным дождём,

В одеждах у «данаек» оседала.