Три истории из реальной жизни. Любовь и музыка. Трудная работа. Дорога к дому

Она понимала, что Виктор не станет теперь вырываться – это будет слишком явно. От природы он был добр и тактичен, но носил при посторонних маску простака. Пальцами Майя ощущала напряжение его руки. «Не отошёл ещё», – решила она и продолжила наступление. Выражая всем видом согласие с мужем, Майя придвинулась к нему ближе и рывком переложила сцепленные руки к себе на бедро. Подозрений со стороны быть не могло. На столе пусто, руки занять нечем. Пока не подадут первые блюда, гости по обыкновению рефлекторно заняты коленями, укладыванием салфеток.

Только в случае с Майей было существенное отличие.

Майя не трогала салфетку, а потянула руку вдоль бедра под платье – туда, где Виктор кончиками пальцев ощутил особое тепло, напряжение и влажность её тела. Боясь себя выдать, он не пытался отдёрнуть руку. Она пульсирующими движениями, короткими мазками заводила его, но он не поддерживал игры и внимания на жену не обращал.

Через две минуты неравной борьбы Виктор сдался: руку расслабил, и Майя его отпустила.

Он достал руку из-под стола и переложил к Майе на плечо, привлёк к себе. Она счастливо заулыбалась и, обращаясь к Владимиру, сказала:

– У Виктора два конька: курильская тема и японские культурные отношения в обществе. Очень по-русски: политика и культура на фоне патологической расточительности.

– Про последнее ты зря. Вовка может решить, что ты жадная, и начнёт зажиматься за столом. Он закомплексованный. Есть и пить хочет, дамочку снять. Ты можешь убить в нём всё хорошее.

– А ты ему расскажи, какая я. Он поест, попьёт и на меня, глядишь, переключит всё внимание, – попросила Майя игривым тоном, и было ясно, что нежадная она и Витьку «погасила».

После тайной ссоры и явного примирения с красавицей-женой, Виктор заметно воспрял духом и стал как прежде весёлым и разговорчивым.

– Что касается культуры. Дам вам маленький пример. Ты, Майечка, знаешь, подтвердишь. Метро. Переполнено, случайно освобождается место, и его занимает молодой человек.

Просто школьник, а следом заходит старичок или в преклонных годах женщина. Встает рядом и…

– …молодой человек, тяжело вздохнув, поднимается, уступая место, – предположил Владимир не без иронии.

– Нет, ошибаешься. Сидит и не шевелится, как все другие. Никто его не упрекает. Не услышишь ты до боли знакомого: «Милок, уступил бы старушке место». В обществе не принято. Кому довелось сесть, тому и сидеть, а нет – стоять будет.