Откровения у костра. Эротические истории. Любимый Иркутск

– Милая, – нежно обратился Леопольд к своей избраннице, – а не завести ли нам ребеночка? Я очень хочу, чтобы ты подарила мне наследника или красавицу дочку.

– У меня уже два месяца задержка, дорогой. Я не знала, как сказать тебе об этом, – заговорила Олеся, нежно целуя своего Рембрандта, Ван Гога, Тициана, он ей был дороже всех этих названных гигантов кисти и холста.

Это был ее Леопольд, так и не нарисовавший бессмертный портрет своей любимой.

Отец Олеси Георгий Павлович вопреки ожиданиям убивать дочку и зятя не стал.

Он с любовью посматривал, как нежно и трепетно Леопольд обнимает за талию стройную фигурку Олеси. Он, как мужик, понимал своего зятя и радовался за дочку.

Потом молодую семью охватили приятные заботы: на свет появилось два сына, два наследника – Василий и Илья.

А портрет жены, наверное, еще предстоит написать.

Старый козел

В палатке что-то зашевелилось, видать, сработали «гидравлические будильники». Один за другим из удушья алкогольного тумана и сизого перегара выползают двое: Серега и Михалыч.

Зевающий Леопольд передает свой пост кострового Сергею и уползает в палатку, чтобы во сне вернуться в свои грезы по ушедшей молодости, если повезет, конечно, сразу отрубиться и провалиться в сказочный мир сновидений. Вот пусть Серега теперь и ведет дальнейший рассказ о наших приключениях в предгорьях саянских отрогов, где красота природы просто завораживает, располагая к открытым, честным и откровенным разговорам.

– Ничего не поделаешь, раз высунулся, буду вести рассказ о наших приключениях и воспоминаниях, – улыбнулся Серега.

Серега продолжил:

– Сидим у костра. Михалыч палкой начинает разгребать угли. Вдруг – пых! Просмоленный сук выстреливает, ударяясь о тлеющие угольки, подпрыгивает. От удара или ударной волны во все стороны разлетаются огоньки. Я суетливо стряхиваю их со своей штормовки. Смотрю на Михалыча, а он пляшет, как будто ему скипидаром смазали одно место. Прыгает, верещит, потом падает на траву и начинает перекатываться с боку на бок.

Я не понимал, что происходит. Как помочь Михалычу?

Потом все внезапно, как и началось, резко успокоилось.

Оказалось, это один тлеющий уголек залетел Михалычу за шиворот и жег его, пока не догорел совсем. Михалыч потряс своей телогрейкой, как трясут собаки своей шкурой, вылезая из реки, присел и начал свой рассказ.

– Понимаешь, Серега, мы с тобой почти ровесники, нам уже за пятьдесят, есть и мудрость, вроде бы, и жизненный опыт.