Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга вторая

– Ваши предки, как я понимаю, поселились именно там.

Это прозвучало не как вопрос.

– Да, – тем не менее ответила она. И добавила: – Но в 1941 году их всех депортировали.

– Да, я знаю, – вздохнул Серж.

Он немного помолчал. Аня тем временем осмотрелась и увидела, что дождь, кажется, закончился. – Это хорошо, – подумала она, – можно будет, наконец-то, выйти из машины. – Ей хотелось на воздух.

– Ваших куда? – спросил Серж неожиданно, так что Аня поняла лишь через несколько мгновений.

– Наших – в Казахстан. Но мои потом все же вернулись в Поволжье.

– Это понятно: вы ведь родились в Саратове.

Серж ободряюще улыбнулся Ане.

– Спасибо за информацию, – сказал он. – Она была весьма интересна.

– Не за что, Серж.

– Ну, было бы не за что, я не стал бы благодарить, – заметил он с усмешкой.

– Но вам еще что-то показалось странным, – напомнила Аня. – Я так и не поняла что.

– А, это… Это не связано с вашим рассказом. Видите ли, мне показалось несколько экстравагантным, что город давно уже называется вновь Санкт-Петербургом, а область, центром которой он является, остается Ленинградской.

Согласитесь, это парадоксально.

– Да, наверно. Но я над этим как-то не задумывалась.

– Вообще-то, – продолжал он, словно не слушая – в данном конкретном случае, насколько я понимаю, имел место различный подход городских и областных властей к этому вопросу.

– Городские – более прогрессивные, а областные держатся за старое, так?

– Ну, это как раз-таки городские держатся за старое – гораздо более старое: ведь Петербургом город назывался задолго до того, как стал Ленинградом…

– Но вы же меня поняли, правда?

– Я вас прекрасно понял.

Но я бы не стал навешивать ярлыки – мой опыт научил меня воздерживаться от этого. Тем более, когда речь идет о стране, которую я знаю явно недостаточно. В России сейчас вообще сочетаются между собой атрибуты царской империи и Советского Союза: с одной стороны, красные звезды и советский гимн, а с другой – триколор и двуглавый орел.

– Да, действительно. Но я как-то не придавала этому значения…

– Вот, именно! И многие русские так же относятся к этому. Вот почему я, несмотря на то что это меня несколько удивляет, начинаю думать, что, возможно, это и правильно. Франции тоже пришлось через подобное пройти.

– Через примирение?

– Да, через примирение.

– И успешно?

– Более или менее. Но это было именно примирение, а не утверждение единомыслия.