Петра. Часть I

– Смотря, кто и как это тайное прячет, – тихо произнес Стас.

Он посмотрел вслед Михаилу, подошел к своему мотоциклу и достал из холщевого мешка, прикрепленного к раме, биту. Быстро оглядевшись по сторонам, он со всей силы ударил по заднему стеклу красных жигулей. Напоследок, с хрустом выдернув щетки, он спокойно укатил на своем мотоцикле.

Эля первая услышала звон стекла, выглянула в окно и увидела удаляющиеся огоньки на задней части знакомого мотоцикла. На взрыв автомобильной сигнализации, как ошпаренный, из душа выскочил автомеханик Вася.

– Вот же сволочи, – пытаясь всунуть мокрые ноги в джинсы, кричал Василий. – Ты видела? Ты их запомнила?

Эля, молча, смотрела из окна на вопящую, разбитую машину и размышляла: «Может все-таки любит, раз так реагирует? Ждал ведь под окном…»

Она еще не поняла, что Стас Глушко и любовь – понятия абсолютно несовместимые.

Мать Михаила – Маргарита Аркадьевна из-за полноты выглядела намного старше своего возраста. В молодости статная, сейчас грузная дама, с намертво прикрученным к затылку шиньоном из бывшей роскошной косы, она с детства знала все главные секреты сына и старалась участвовать в его жизни, как можно масштабнее.

Новость о расставании с Элей она встретила бурным негодованием.

– Я не могу поверить! Эта мерзавка тебе изменила?!

Миша не привык скрывать от матери личные отношения и познакомил ее с одноклассницей сразу, как только понял, что влюбился. Маргарите Аркадьевне подружка сына понравилась.

Эля, если хотела, умела нравиться людям.

В этом они были схожи со Стасом, но лишь он один почти не поддавался ее хитрым девичьим уловкам. Маму Михаила Эля слушала всегда с нарочито повышенным вниманием, поддакивала ей во всем, исполняла все прихоти – помогала крутить банки с компотами, участвовала в переклейке обоев, перешивке платьев и занимала очередь за дефицитом в столы заказов.

– Мам, да ладно тебе, не переживай так. У нас, если честно, уже давно не клеилось.

– О том и говорю – она, наверняка, уже давно тебе изменяла!

Маргарита Аркадьевна, засучив рукава, пыталась всю свою злость выместить на фарше, с силой разбивая мясной шар о разделочную доску.

– Красивая девка, но дура первостатейная, раз такого парня упустила. Стопроцентная дура!

Переложив со сковороды на большое блюдо пышные котлеты, Маргарита Аркадьевна смахнула пот со лба. Перекинув полотенце, она села за стол, подложив сыну на тарелку еще порцию.

– Спасибо, мам, я наелся.

– Кушай, кушай, сыночка.