Первые первой цепочки

Пожалуй, вернее всего работу нашей конторы можно было охарактеризовать лозунгом тех же советских времён: «Отсутствие жалоб со стороны населения – лучшая награда за наш труд!»

Конечно, на ремонте мелкой бытовой техники не озолотишься, но на жизнь мне хватало. Благо от родителей досталась небольшая квартирка, и мне не пришлось связываться с ипотекой, в отличие от того же Семенищева. Вот тот крутился как мог, даже брал частные заказы на дом. Об этом, кстати, знали все, в том числе и Палыч, но последний проявил в данном вопросе гуманность, граничащую с мудростью.

Одного Палыч простить не мог: небрежного отношения к своей работе. Если после нашего ремонта вещь снова быстро выходила из строя и не по вине клиента, то Палыч удерживал с нас в двойном размере от стоимости заказа. Пару-тройку раз мы попали под эту меру дисциплинарного воздействия. Этого нам хватило, но, честно говоря, было не столько жаль денег, сколько стыдно перед боссом.

Поболеть просто так Семенищев не мог себе позволить даже денёк-другой, значит, у него стряслось что-то действительно серьёзное.

На мои звонки боевой товарищ пока не отвечал. Я решил вечером его попроведать лично, а тем временем стал разбирать карточки с заказами коллеги. Ничего горящего на сегодня-завтра не было, наоборот, один клиентский девайс был отремонтирован раньше срока. Это была микроволновка, у которой пропал контакт в сенсорной панели управления. На спайке повреждённых контактных дорожек Семенищев съел не одну канифольную собаку, поэтому искомую микроволновую печь я нашёл на стеллаже с готовыми заказами. Для проверки качества ремонта я в три захода разогрел в ней свой кофе, и с этой задачей старушка уверенно справилась. Я уже хотел убрать её карточку на место, как обратил внимание на адрес, от которого сразу же пришёл в состояние некоторого возбуждения! Оказывается, эта микроволновка была прописана в доме с номером четыре на улице Барклая-де-Толли. И не поехать туда сейчас, немедленно, я просто не мог!

Баран и новые ворота

Понимая, что мне придётся задержаться вечером по своим задачам, я всё же велел Димке седлать коня.

Конём в нашей конторе был помятый матиз синего цвета – единственный пока по жизни Димкин актив. Семенищев как-то говорил, что машинку эту Палыч подарил племяннику на восемнадцатилетие. В нерабочее время матиз был полностью в распоряжении Димки, который за полгода серьёзно подпортил у авто товарный вид.