Ужик

Путь его всегда пролегал через засеянные крестьянами поля, и понятно, что за несколько драконьих ходок туда-сюда посевы эти понесли невосполнимый урон. Более того, грязь, которую Ужик постоянно таскал на лапах и брюхе, привела к тому, что живописное озерцо стало стремительно заболачиваться.

Когда я с отрядом пару дней назад ходил в деревню за десятиной, то в поведении крестьян уже чувствовалось свинцовое недовольство. Я сразу понял, что если не предприму неотложных мер с Ужиком, то зимой они всей общиной будут есть, скорее всего, вяленую драконятину, потому что урожая на всех не хватит.

И эта не произнесенная вслух угроза была более чем реальна, ведь сумасшедшего дракона теперь можно брать голыми руками. Гляди, тут как бы волна народного гнева и на меня не перекинулась, как бы крестьяне под горячую руку и меня не сожгли вместе с замком!

А ведь я всегда был добр с подданными: мужиков от скуки не порол, девок из похоти не портил. Да и Ужика раньше мои люди уважали и побаивались, особенно после того как он прогнал соседского Рогоуха Желтоглазого в стычке над Буковой Падью.

Но всё это уже осталось в героическом прошлом, а сейчас дракон, который был моей грозной защитой, в ней остро нуждался сам!..

От невесёлых мыслей меня отвлёк хриплый голос начальника стражи:

– Господин барон, тут к Вам мальчонка из деревни.

Я поднял голову: из-за спины старого вояки выглядывала чумазая детская мордашка с удивительно ясными голубыми глазами.

В руке мальчонка держал грубую дерюжную шапку, собрав в кулаке её края, и в этом образовавшемся мешочке что-то зримо шевелилось.

– Чего тебе? – раздраженно спросил я у мальчика.

– Я это… Меня бабка послала… – заблеял поначалу крестьянский сын, но сумел взять себя в руки. – Надо, чтобы дракон Ваш съел.

– Что съел? – ещё более раздраженно спросил я, уже готовый сорваться на крик.

– Вот! – мальчонка ловко перехватился и достал из шапки зелёную лягушку, крепко сжимая её заднюю лапку.

– Хм… Подобное подобным, – пробормотал я и громко добавил, уточняя, – а она не ядовитая?

– Нет, что Вы, господин барон. Самая обычная, – простодушно ответил мальчуган.

Я отпустил начальника стражи и обернулся на Ужика. Тот застыл в каменной позе и с какой-то кривой, почти что жабьей, ухмылкой на морде. И если бы не свист, производимый его ноздрями, то можно было решить, что дракон либо мёртв, либо крепко спит.