Долина скорби

], что он и сделал, отправившись с дарами к старому дубу, что возвышается посреди Снакривера в его нижнем течении. После этого он обрел второй дар – дар вора, ибо к чему бы ни прикасался, все прилипало к его рукам. Словно подтверждение тому, его ладони, покрытые грязью, еловыми иголками и хлебными крошками.

– Он вор, сир.

– Вот как, а в чем суть дела?

– Ну, он…, – начал было объяснять Реджи, как его прервал брат Анхель.

– Джеб Арнольд, – сказал он язвительным тоном. – К твоему сведению, казначей лорда Стэнходжа один из первейших воров королевства, и участь у него одна – смерть на плахе!

– Казначей лорда Стэнходжа?

– Именно так, да к тому же он женат на его племяннице.

– Мне нет дела до того, на ком он женат, я спрашиваю – в чем

суть дела?

– В том, что он вор.

– Хорошо, и в чем же его обвиняют?

– В нарушении договора Его Высочества с лордом Стэнходжем, что ни один прилипала не должен пересекать границ наместничества Вестхарбор и Пяти Островов!

Услышав упоминание о прилипалах, о которых в договоре не было ни слова, ибо речь шла о членах Совета старейшин Грин Каунтри, сир Бриан улыбнулся.

– Все верно, но, в договоре нет ничего, что касается лишения жизни… выдворение за пределы наместничества, да, о том в договоре прямо говорится.

Не найдясь с ответом, брат Анхель сник, ибо понимал свою ошибку, дав волю эмоциям. Желание выслужиться перед Его Высочеством возобладало над желанием следовать букве закона. Он до мельчайших деталей знал о природе взаимоотношений Его Высочества и лорда Стэнходжа, и был несказанно рад, когда этим утром в руки правосудия попался один из приближенных Стэнходжа.

Казнив его, он надеялся, что Его Высочество не забудет о нем, и со временем, когда принц примерит отцовскую корону, получит от него должность привратника Храма Хептосида. Его радость была столь безмерна, что он даже позабыл расспросить казначея о причине нарушения договора.

Тем временем, над площадью повисла тишина, походящая на свинцовое небо, беременное дождем.

Люди, собравшиеся на суд, переглядывались, не смея и рта открыть, а судьи сидели и смотрели на несчастного, чья жизнь висела на волоске. Упитанный, краснощекий, с тяжелым подбородком и полными чувственными губами, Джеб Арнольд мало походил на человека, обделенного куском хлеба. Его безвольно опущенные плечи вкупе с взглядом, устремленным куда-то в сторону, говорили о том, что ему все безразлично.