Легенды Северных Земель. Книга первая. Наследник Хронома

Перед ними постепенно поднимались на ноги, словно присевшие на корточки люди, одетые в дохи на волчьем меху длиной по самые щиколотки, утопавшие в снегу. Лица их не выглядели так агрессивно, как морды волков. Строгие взгляды серых, карих, голубых глаз устремились на братьев. Кэвин был поражен тем, сколь разные лица и глаза он увидел перед собой. Если бы не стая волков, пересекавшая Вис-ольн, мальчик принял бы их за людей.

Тут он вздрогнул, почувствовав на себе взгляд, встретился с ним глазами и обмер.

Это был Гат. Он стоял перед строем своих воинов и внимательно всматривался в лицо мальчика. Потом сделал несколько шагов к отцу Вигнату. Ряды оборотней не шелохнулись. К удивлению Кэвина, отец Вигнат спешился, отдал поводья Смарту и отправился навстречу волку. Они остановились в пяти шагах друг от друга. Рот Гата скривился в усмешке.

– Ну, здравствуй, брат-книжник! – приветствовал он отца Вигната, не подавая руки.

– Привет и тебе, славный мой друг, – спокойно отозвался старик.

– Ты, наверное, шутишь, обращаясь ко мне так. И совершаешь этим большую ошибку, – огрызнулся оборотень.

За его спиной воины сделали шаг вперед. Но он оглянулся на них и вскинул руку, давая понять, что разговор с книжником не окончен. К изумлению Кэвина, отец Вигнат приложил правую руку к груди и медленно, четко проговаривая каждое слово, произнес:

– Я знаю глубину боли твоего народа, храбрый Гат, и твоей собственной боли.

Оборотень зло усмехнулся, но смолчал.

– Но какой бы несправедливой ни представилась тебе сейчас эта мысль, насилием не поправить дела. Месть не вернет к жизни наследника.

С этими словами старик стянул капюшон и склонился в глубоком поклоне. Оборотни все как один опустились на одно колено, уронив головы. Однако их вожак остался стоять, глядя на седины старика невидящими глазами. Отец Вигнат выпрямился и продолжил говорить. Услышав его голос, волки поднялись и как прежде молчаливо и неподвижно встали за спиной своего предводителя.

– Месть не возвратит рассудок твоей жене и не поднимет из могилы твоего сына.

Гат вздрогнул, точно очнувшись, осклабился.

– Ты говоришь, старик, месть не вернет моему волчонку жизнь. Ты стар, голова твоя седа. Ты видел Северверн на заре его истории. Ты знал меня слепым щенком, когда моя мать Гизна позволяла мне лизать твои руки.

Он вдруг расхохотался. В наступившей тишине его смех прозвучал особенно страшно.