Взрыв

Псевдоним получил не от фамилии или национальности, как думали непосвященные. Псевдоним помощнику дал Ферзь. О своем происхождении Туранов ничего не знал. Воспитывался в детском доме, куда попал года в три. Где родители и почему оказался на улице, он не знал. Но имя и фамилию в приемнике-распределителе назвал уверенно. Возможно, и были у Демира турецкие корни, Ферзя это не особенно интересовало. А Турком помощник стал от туры, шахматной фигуры. Тура, она же ладья, – вторая по силе фигура. После ферзя, конечно.

– У нас проблема.

– Серьезная?

– Пока нет. Но надо принять меры.

– Жду через сорок минут.

Ферзь, он же Шандалов Алексей Васильевич, доцент кафедры математики, положил трубку. Телефон был зарегистрирован на соседку-пенсионерку, проживающую этажом ниже. Но как говорится, береженого Бог бережет. В Бога Ферзь не верил, однако не предназначенные чужим ушам разговоры предпочитал вести с глазу на глаз, на конспиративной квартире, приобретенной через жилищно-строительный кооператив на подставное лицо.

До квартиры десять минут неспешным шагом. Есть полчаса на чашку кофе и сигару. Ферзь подошел к буфету, отодвинул банку днепропетровского растворимого, что держал для нечастых гостей, достал натуральный бразильский в зернах. Второй профессор кафедры Свиридов, плебей и абсолютная бездарность, за такой кофе отдал бы половину месячной зарплаты. Да вот беда, купить бразильский можно только в московских валютных магазинах. Или, если очень повезет, в гастрономе на Чистых прудах. Так что пить Свиридову советский растворимый.

Этот кретин зарубил докторскую диссертацию Ферзя на совете. Ферзь хотел поручить Турку переговорить с профессором где-нибудь в тихом месте. Но передумал: не стоит дразнить милицию по пустякам. В конце концов, это для Свиридова и ему подобных докторская степень – предел мечтаний.

Ферзь насыпал матовые коричневые зерна в турецкую кофемолку, проверил расстояние между жерновами: он любил тонкий помол, что называется, в пыль, покрутил ручку. Комната наполнилась бодрящим ароматом свежемолотого кофе.

Джезва уже стояла на плите, вода достигла нужной температуры. Ферзь аккуратно пересыпал кофе в медный раструб и сосредоточился на самом ответственном моменте: не допустить закипания и разрушения кофейной пробки. В нужный момент, завершая священнодействие, перелил дымящийся напиток в керамическую чашку с толстыми стенками, не позволяющими кофе остывать слишком быстро. Поставив чашку на журнальный столик, вернулся к буфету.