Вторжение

Андрей счел за благо удалиться.

Глава 14

Май 1980 года

Предприятие общепита в одном из новых районов Москвы с неброской вывеской «Диетическая столовая № 11» внешне ничем, кроме номера, не отличалось от десятков таких же разбросанных по городу заведений, где «язвенники» и «печеночники» могли позавтракать и пообедать, не нарушая прописанных строгими докторами диетических «столов». Вот только иногда к тесному пятачку напротив служебного входа, тихо урча, подкатывали черные машины, которые язвительные граждане прозвали «членовозами» и которые куда вероятней было встретить около высоких дверей министерств и важных правительственных учреждений.

Из машин выбирались похожие друг на друга, как близнецы-братья, дородные товарищи в строгих костюмах, длинных плащах и шляпах – или пальто и шапках, смотря по сезону, – и быстро шли к обычно запертой, но при их появлении услужливо распахиваемой двери. Минуя общий зал, товарищи шли сразу в отдельные кабинеты, куда тщательно проверенные официанты быстро приносили блюда, достойные ресторанов высшей категории.

Сегодня на пятачке теснились две черные «Волги» с упитанными водителями, которые снисходительно поглядывали на худосочных «диетиков», спешащих за своими протертыми супами и паровыми котлетками. На крыше одной машины, кроме непременного «маячка», воинственно щетинились короткие толстые антенны, указывающие на принадлежность данного транспортного средства к силовому ведомству.

– Не буду говорить о настроениях населения, – сказал, завершая речь, Член Политбюро, – это вы лучше меня знаете.

Он разлил по фужерам «Армянский», поняв, что проголодался, взял с тарелки бутерброд с черной икрой, откусил почти половину, смачно пожевал и залпом опрокинул в себя содержимое фужера. Цедить благородный напиток маленькими глоточками он так и не привык, поэтому пил как водку.

Член Политбюро любил произносить речи, неважно где и перед кем: на пленумах и конференциях перед товарищами по партии, на торжественных собраниях перед многотысячными коллективами или перед единственным слушателем, как сейчас, – и всегда чувствовал голод после выступлений.

Посмаковав приятно растекающееся по телу тепло, он расслабленно откинулся на спинку удобного кресла. Он знал, что иногда, увлекшись, особенно когда говорил без бумажки, мог уйти в сторону от основной мысли и забыть сказать что-то важное. Но на этот раз, кажется, ничего важного не упустил.