Отпуск

Когда его обидчица почти поравнялась с машиной, Морковный быстро выскочил и резким движением вырвал пакет из рук женщины. Она испугалась, молча, с растерянностью смотрела на Владимира и ничего не могла сказать.

– Садись в машину. Я тебя задержал в очереди, поэтому сейчас довезу.

Странно, но женщина села в машину молча и беспрекословно. Было непонятно: то ли она до такой степени испугалась, то ли наоборот обрадовалась непонятному приключению.

Владимир развернулся и поехал в сторону выезда из города. Женщина молчала.

Он правой рукой взял ее за колено и стал с уверенностью гладить ее ногу. Женщина закусила губу, но продолжала молчать.

– Импотент, говоришь? Ну-ну…

Владимир свернул с трассы на проселочную дорогу, где было достаточно много безлюдных, укромных местечек, в которые часто забирались парочки на автомобилях. Женщина продолжала молчать. Такое ее поведение одновременно и злило и возбуждало Морковного. Она не убирала его руку, которая совершала все более откровенные движения уже не только по ногам, продолжала молчать, все сильнее кусая себе губы.

Опять же было непонятно: делала она это от возбуждения или же от ненависти.

Все случилось очень быстро. Как только доехали до намеченного места, Владимир сразу же набросился на женщину. Она практически не сопротивлялась, пыталась лишь отворачиваться от его лица и упиралась руками в его грудь. Было видно, что губы у нее в крови. Все происходило почти в полном молчании, лишь звериное рычание Морковного да редкие стоны женщины сопровождали этот животный половой акт.

Когда все было кончено, Владимир обнаружил, что рубашка у его партнерши порвана, а пакет с продуктами тоже разорван, котлеты валяются на полу в автомашине. Небывалое чувство удовлетворения было совершенно незнакомым. Ранее ничего подобного он не испытывал.

Женщина открыла дверь и вышла на улицу. Ее необыкновенно бледное лицо резко контрастировало с алыми, закусанными в кровь губами. Она не взяла пакет, который остался на полу в машине, не стала заправлять разорванную рубаху, так и пошла в сторону города.

Отойдя метров за пятьдесят от машины, повернулась, посмотрела на Морковного и медленно, выделяя каждое слово, как-то монотонно и зло произнесла: «Чтоб. Ты. Сдох.»

Владимир этого не слышал. Женщина говорила тихо, а расстояние между ними было уже недостаточным для того, чтобы эти слова достигли адресата. Он завел машину и поехал в город мимо своей жертвы. Ни она, ни он не сделали попытки остановиться.