Отпуск

Это не они только что боролись за свою жизнь с двумя ублюдками, это не они сидят на голой земле, крепко обнявшись и еще не до конца осознав, что же только что произошло на этой поляне.

Истерика у Оли, кажется, постепенно заканчивалась. Сережа нежно приподнял ее и отвел в машину.

– Лекушка, соберись с силами, переоденься и приведи, насколько сможешь, себя в порядок. Я пока займусь ими.

– Сережа, надо же милицию вызвать, ведь мы их убили.

– Оленька, во-первых, мы не знаем, кто такие эти бандюки.

А вдруг какие-нибудь местные авторитеты, за которых нас и до ментовки не довезут. А во-вторых, если и довезут, то сумеем ли мы доказать, что это самооборона? А в-третьих, даже если все будет по закону и по справедливости, то нас все равно задержат по подозрению в совершении убийства. Пока следователи разберутся, что здесь произошло, нам, а вернее, мне, потому что в любом случае тебя к случившемуся привязывать не будем, придется банально сидеть в СИЗО или ИВС; а что будешь делать здесь ты, одна, без меня? Да тебя бандюки по частям разорвут! Да и вся оставшаяся жизнь может начать развиваться уже по законам, от нас не зависящим. По очень нехорошим законам, поверь мне! А в-четвертых, я более чем уверен, что у этих бандитов наверняка есть друзья и соратники, которые не простят нам всего произошедшего и достанут нас, вернее, меня, даже в ИВС и СИЗО, а тебя на воле, где бы ты ни находилась. Поэтому я считаю, что у нас есть только один выход. Я предлагаю все-таки попытаться быстренько свалить отсюда. Если удастся это сделать, то мы можем остаться вне всяких подозрений. Свидетелей нет, никто нас, кажется, не видел. И вообще, я еще пожить хочу, причем пожить вместе с тобой, а не в тюрьме. Если нас милиция задержит, то полная вероятность последнего – короткая жизнь в тюрьме, а если бандиты, то и последнего не будет. И не увидят тогда нас никогда наши мамы, и могилок наших никто не найдет. Поверь мне и предоставь действовать.

Голос его дрожал, прерывался, появился какой-то хрип, пока он все это говорил девушке и никак не мог замолчать.

Создавалась видимость, что если прекратить говорить, то что-то произойдет: то ли бандиты встанут, то ли сам упадешь без сознания. Тем не менее руки, да и все тело действовали на автомате.

– Хорошо, делай, как считаешь нужным, – Оля вся дрожала, бледное лицо, казалось, осунулось и вытянулось. Слезы перестали идти из глаз, но она была на грани психологического срыва.