Июльские горки

То, что Михаил предложил мне для окончательного расчета со мной, претило всем моим принципам и мировоззрению, сущности моей природы…

Мне стало по-настоящему страшно, я не знала, как мне соскочить с этого крючка, и существовала ли вообще такая возможность. А предложили мне совершить обыкновенный разбой. Не исключено, что даже со смертельным исходом.

Короче, на нашей почте работает пожилой кассир Надежда Викторовна, которая раз в месяц разносит пенсии нашим пенсионерам. Насколько мне известно, ей практически около шестидесяти лет.

Обслуживает она в нашем районе семь домов. С 11 часов дня начинает заниматься этим благородным занятием. Наш дом находится первым в списке. Ты только представь, сколько пенсионеров, проживает в каждом подъезде нашего дома. Приблизительно в районе 15-20 человек. Пенсии у всех достаточно высокие, дом элитный, старушек – колхозниц здесь не проживает. А подъездов у нас четыре. Затем она идет в соседний дом. К обеду ей удается пройти лишь два дома. После этого она возвращается на почту для отчета и для пополнения денежных средств. Но того, что находится в её кассирской сумме до обеда, удовлетворит любого бандита. Получить таким легким путем от пожилой женщины, в начале её трудового дня, слегка оглушив её по голове твердым предметом, практически, два, а то и больше миллионов рублей, устроит любого ублюдка. Тем более, всё было запланировано сделать моими руками. Меня подстригли очень коротко, купили какой-то цветной парик и точно такой же парик с реальной моей прической, который я стала носить постоянно. То есть в моей внешности ничего не изменилось. А вот в день, когда всё и должно было произойти, меня планировалось переодеть, как в портовую шлюху, надеть на голову этот страшенный красно-зеленый парик, намазать моё лицо, чтобы и мама родная не узнала и отправить в подъезд ждать мою жертву. Остальное дело техники. Мне был дан шланг, набитый обыкновенным песком и каким – то образом запаянный с дух сторон, которым я и должна была вырубить бедную женщину ударом по затылку. А она была, между прочим, ровесницей моей мамы, и даже знакома с ней. Я пыталась уговорить Михаила отказаться от этого дела, обещала еще выдать им кучу информации по делам нашей фирмы, но им уже стало это неинтересно. Захотелось легких и быстрых денег. А то, что пожилая женщина после моего удара могла больше никогда не придти в сознание, никого не интересовало.