Послесказие. Сборник

Посмертие нисколько её не изменило. Собака всё ещё надеялась победить.

Золотой зуб

Из печи заструилось зловоние. Это был давний, на уровне инстинктов усвоенный знак – беляши готовы. Уже долгие годы Зюзюля вытаскивала из печи противни совершенно машинально, не задействуя разум.

Мысли Зюзюли витали в жаркой и далёкой, затерянной от мира, долине Кышпыш, где, разбогатев в ледяной Москве, они с Гунсус-Мунсусом купят участок земли и построят дом. Дом большой – родственников много. Сыночки чтобы жили – Мыштыг, Быштыг и Кыбдыбды-Джымшыг.

С детишками своими. Комнаты две нужно. Или даже три. Пятьсот долларов стоит, как минимум. Вроде не большие деньги, а накопить не получается. В Москве всегда находился кто-то, кто отбирал все деньги. Часто это были полицейские. Иногда пожарные и санэпидстанция – с ними разбирался хозяин, но после визитов этих инстанций долго не платил денег и приходилось тратить накопления. Забрать все деньги могли даже стоматологи – ведь не так давно Гунсус-Мунсус вставил себе золотой зуб. Он истратил все сбережения, и Зюзюля, хотя и хотела побить его лопатой, но смирилась с выбором. Ведь в долине Кышпыш золотые зубы были таким же показателем статуса, как автомобиль «бентли» в ледяной Москве. Если что, золотой зуб можно вырвать и обменять на десяток баранов.

Мысли Зюзюли бродили привычными тропами. Гунсус-Мунсус был поглощён торговлей. И никто не заметил, как один из беляшей пришёл в движение.

Жучка близка к провалу

Жучка свыкалась с новым телом. Двигаться на лапах из теста было не так просто, но, безусловно, удавалось.

Шаг, другой. А вот перейти на бег не получалось. Хрустела поджаристая шкура.

Собака испытала досаду и гавкнула.

Жучка совершенно не ожидала, что у неё получится гавкнуть вслух. Но звук – раздался.

– Гав!

Страх пришёл лишь потом, когда Жучка увидела (а она могла и видеть), что к ней обернулись и Гунсус-Мунсус, и его женщина.

И оставалось только беспомощно тявкнуть и попятиться.

Гунсус-Мунсус схватился за большой кухонный нож.

– Уиии! – взвизгнула Жучка, понимая, что доживает в новом теле последние секунды.

Импульс страха электрическим разрядом прошёл по фаршу и оболочке из теста, разбудил сомлевшее после «баньки» сознание вора в законе. Доли мгновения потребовались Беляшу, чтобы осознать всю критичность своего положения. Он зафиксировал нож. Ситуация была знакома по прошлой жизни, и Беляш, вышвырнув Жучку на задворки подсознания, взял руководство телом на себя.