Послесказие. Сборник

И вдруг произнёс неожиданное: – Вот и свиделись.

Михаил привёл свой джип в движение, проехал несколько метров. Бибиканье сзади смолкло или уже не относилось к Михаилу.

Всё вокруг показалось абсурдным, нелепым. Вся эта нескончаемая очередь из автомобилей. Значение имел только комок нашпигованного мясом теста, что сейчас лежал слева от руля, на чёрной пластиковой панели.

– Где ж ты был, Санёчек? Где ж тебя носило? – Михаилу казалось, что он взял верную интонацию.

– Этого тебе, Мишаня, лучше не знать, – ответил Беляш.

– А давай, старый, без обид, вот что сделаем, – предложил Михаил. – Я тебя спрошу кое о чём. А то морда лица у тебя, сам понимаешь, изменилась.

– У тебя, старый, тоже. У тебя тоже. Только вширь.

– Да и тебя, я смотрю, помотало.

– Ага. Как в сказке. От дедушки ушёл, от бабушки ушёл. Спрашивай давай, что хотел.

– Димку Пепелявого помнишь?

– Ну.

– Кто ему палец отрезал?

– Хирург, ёпта.

– А какой?

– Какой хирург? Или какой палец?

С каждым словом Михаил всё больше узнавал старого знакомца.

– Какой палец.

– Средний, ёпта.

– А почему?

– По, б…ь, кочану.

Михаил усмехнулся. По манере разговора кулинарное изделие было весьма похоже на убиенного Беляша. Но полного доверия почему-то не возникало.

– Я тебе, в общем-то, верю, Саня, – сказал Потапченко, которого один бизнес-портал назвал недавно «королём инвесторов нового тысячелетия». – Но давай-ка я тебе вопросик по тому раскладу задам.

– Ты-то в нём каким боком?

– А никаким. Проверка, что ты не бот.

– Чё?

– Хочу удостовериться, Санёк, что ты – это действительно ты. Вдруг ты самозванец?

«Вспомни-ка, часто ли к тебе в доверие пытались проникнуть кулинарные изделия?» – спросил сам себя Михаил.

– Ну давай свой вопросик.

– Сколько зубов ты тогда сломал?

На несколько секунд в салоне стало тихо. Потом комок теста произнёс ответ.

Март 1992 г. Лесополоса

Свободного пространства полянки как раз хватало на то, чтобы вместить в себя два автомобиля: старенькую «ниву» с ржавыми пятнами и глянцевую, как с картинки, «ауди».

Оружие было и у тех, и у других. Стрельбы не хотел никто.

– Так что решим насчёт барыг? – спросил Димка Пепелявый, битый жизнью и спортом человек двадцати восьми лет.

Он был молодой и ранний. И ещё наглый.