Перекресток

До чего же они сыгранная пара, асы высочайшего полета. – Выяснилось, что все это время вы работали на довольно заметную в криминальном мире Мегаполиса-Старт фигуру. Некоего Жоакина Бердича. Выбивали долги, проводили акции устрашения, убирали конкурентов. Логично было предположить, что ваша столь поспешная ретирада связана с деятельностью господина Бердича. Мы попросили своих знакомых узнать, что же такого необычного происходило в дни непосредственно перед вашим отбытием. Оказалось, что скоропостижно скончались двое молодых людей, один из которых был младшим братом крупного мафиозного босса, а другой – сыном видного сенатора крайне консервативного толка.

Официально – разбились, не справившись с управлением спортивным транспом. А вот неофициально – их завалил некий Майор. Кто бы это мог быть, Мартин? Что за майор такой?

Я поморщился и, подойдя к столу, раздавил в пепельнице окурок:

– Не надо со мной таким тоном, господа. Я не сопливый шпаненок и не ваш подчиненный. Вы хотели произвести на меня впечатление тем, насколько быстро вам удалось получить информацию, и показать, что ваши люди есть в самых разных структурах Империи, – вам это удалось.

Что дальше?

– Так что вам известно о Перекрестке, Мартин? Что вы узнали за два дня? – резко сменил тему разговора Лурье.

– Здесь собрались авантюристы, искатели сокровищ и счастья, романтики, сумасшедшие и ученые со всей освоенной Вселенной, – пожал я плечами, доставая вторую с начала разговора сигарету. – Так что, разумеется, это огромный бардак, и в станционной мутной водице кто только не пробует ловить рыбку.

Однако, как мне показалось, ситуация находится под ненавязчивым, но жестким контролем. Мелкой рыбешке дают плавать, чтобы не допускать паники или недовольства, а что-либо серьезное берется под контроль и ненавязчиво сопровождается до момента отбытия с Перекрестка или же, наоборот, жестко и тихо пресекается, в зависимости от обстановки. Другое дело, что наверняка на какие-то вещи вам приходится закрывать глаза, поскольку у тех же корпораций очень сильное лобби. А еще есть военная научная разведка и куча других секретных служб, – ухмыльнулся я в лицо полковнику. – А вот что творится на самом Перекрестке, я не знаю.

Банев кивнул на небольшой видеомонитор, стилизованный под иллюминатор. По нему медленно плыла сумасшедшая, ощетинившаяся плоскостями еловая лапа Перекрестка.

– Там, внизу, концентрированное безумие. Никто не знает, что такое Перекресток на самом деле.