Искатели миров

На улицах молчаливые толпы. Где-то режет воздух пронзительный вопль, резко обрывается. В витрину дорогого магазина летит тяжелый портфель из кожи долинного быка. Витрина падает прозрачными пластами, но никто не лезет внутрь, не пытается разжиться драгоценностями.

На углу двое пьяных стягивают одежду с молоденькой девушки. Останавливается патрульная машина. Полицейский подходит, стреляет пьяницам в головы и идет обратно. Девушка медленно ползает по стене, не пытаясь подтянуть болтающиеся ниже колен трусики.

На полушаге полицейский останавливается, поворачивается, стреляет в девушку. Потом сует дуло себе в рот. Фуражка подлетает над простреленной головой, тело валится на мостовую.

В казарме тишина, солдаты сидят на койках, опустив головы. Никто не напивается.

Спустя два дня, когда жар стал совершенно нестерпимым, командир зачитал приказ «О помощи желающим добровольно покинуть Пределы Империи».

На площадь выходит тихая, нестерпимо воняющая потом толпа. Впереди неопрятно рыхлый мужичок в плотных – такие впору зимой носить – брюках и мятой полосатой рубашке.

Семенит к аристократику:

Ваше благородие! Господин офицер! Куда, значит, вставать? Вставать-то куда?

Заглядывает зачем-то офицеру в глаза. Аристократа ломает, давясь лающими рыданиями, он блюет.

Пулеметчик перегибается через борт. Страх куда-то пропал, видимо, он уже по ту сторону, там, где даже ужас перестает быть собой.

– Тех, что с детьми, – вперед. Идти не торопясь, не бежать, не метаться.

Все ясно? Идете точно по центру площади, тогда аккурат промеж двух пулеметов окажетесь. Понял?

Толстяк угодливо кивает и бежит к замершей на краю площади толпе. Бежит и орет:

Я узнал! Я всё узнал, граждане!

Людская стена медленно начинает двигаться к центру площади. Толстяк в первом ряду семенит, вытирая лицо несвежим платком. Капрал поудобнее перехватывает рукоятки «Дракона», вспоминает о заряжающем:

А-Фард! А-Фард, сука, вставай!

Толкает ногой – А-Фард мягко раскидывается, горло перерезано от уха до уха.

Как же я не заметил?» – думает пулеметчик. Вслух:

Вот ведь падла!

Сплевывает под ноги и орет:

Вашбродь! Вашбродь, кончай блевать! Пулемет заряжать могешь!?

Бледно-серый аристократик неуверенно кивает.

Тогда давай сюда. У меня заряжающий себе глотку вскрыл, мудила.

Толпа уже почти дошла до середины площади. Слышны тихие короткие всхлипы да шарканье ног.

И всё.