Пикник на краю одиночества

Скио резко поднялся, выронив мои руки из своих ладоней.

– Гередэ, я собираюсь терпеть тебя в том случае, если ты проведешь вечер так, чтобы мы не чувствовали твоего присутствия. А еще лучше будет, если ты просто сгинешь, чтобы мы не вспомнили о тебе до утра.

Я прислонилась к бетонной стене и вытянула ноги к огню. Теперь меня не коробила резкость Скио по отношению к старику. Сам старик после замечания Скио втянул голову в плечи и насупился. Не то обиделся, не то испугался.

Но я ошиблась. Я не успела даже почувствовать, как тепло подбирается к моим застывшим пальцам, как он оживился.

– Дорогие мои, как вы смотрите на то, чтобы поесть?

– Кроме твоего обращения, все остальное не лишено смысла, – мрачно отозвался Скио. – Учти только одну деталь, когда есть хочется, а нечего, такой вопрос звучит как оскорбление.

– Я совсем не имел желания опустошать ваши запасы, – уничижительно продолжал его собеседник.

– Тем более что их нет, – прервал его Скио.

– Я тут картофельных драников наготовил. Ждал подходящей компании.

– Где только можно здесь картофель найти? – прервала его уже я.

– Потом объясню, – тронул меня за плечо Скио.

– Мда, – протянул старик и сощурился на мальчика каким-то недобрым взглядом. – Он объяснит. Ну, так что? – непринужденным тоном продолжал он. – Тащить что ли?

Я удивилась, как он легко перешел с витиеватой и какой-то вымученно выспренной манеры изъясняться на нормальную речь.

Как будто стянул маску. Я взглянула ему в лицо. Оно было тронуто усмешкой, но оставалось непроницаемым.

«Сколько у него еще может быть масок?» – подумала я.

– Давай, неси, – откликнулся Скио, как будто оказывая ему услугу.

Старик с неожиданной прытью соскочил с тахты и, приоткрыв одну из дверных створок, исчез за ней. Скио тотчас скользнул к дверям и резко прикрыл их, потом повернулся ко мне. Лицо мне было встревоженным.

– Никогда не задавай вопросов посторонним, – вполголоса предупредил он. – Поняла?

Я растерянно кивнула.

– Только у меня можешь спрашивать. И…

Сзади Скио через дверь толкнул возвращавшийся старик. Скио посторонился, пропуская его. Я не знала, слышал ли он то, что сказал мне Скио, но теперь меня уже не покидало чувство тревоги. И мне почудилось, что, войдя, старик смерил нас многозначительным взглядом.