Мы будем на этой войне. Диверсанты

Водитель и пассажир с переднего сиденья даже не обернулись.

Тот, что выходил из салона, молча протянул Туркалёву плотную чёрную спортивную шапочку. Алексей привычно натянул её на голову и лицо, ниже глаз.

Автомобиль тронулся с места.

Янычар мысленно настроился на долгую езду в неизвестном ему направлении.

Большой Папа прятал драгоценное тело в глубоком бункере где-то в лесу, неподалёку от военного городка, куда обычно прибывала группа Янычара для получения очередного задания.

Неподалёку – это по сибирским меркам: не более двух часов езды по таёжным дорогам.

Наверняка бункер был гораздо ближе, а Алексея возили кругами. Понять этого из-за шапочки на глазах он не мог.

Так они и ездили молча, то ли кругами, то ли нет. Потом автомобиль останавливался у ничем не приметных, обычных ворот из листового металла, выкрашенных тёмно-зелёной краской. Казалось, ворота вросли в небольшой холм, укрытый травой и кустарником.

Здесь Туркалёву разрешали снять шапочку.

У небольшой двери в створке ворот всегда стоял часовой с карабином и примкнутым штык-ножом. Он давил на кнопку звонка – самого обычного, какие ставят на квартирные двери многим и многим гражданам. Из ворот появлялся офицер, проверял документы у прибывших и вёл их внутрь холма, где метров через десять от внешних ворот стояли другие, одним своим видом говорящие о способности выдержать серьёзную ударную волну.

За этой преградой тоже светили фонари под невысоким сводчатым потолком, обшитым всё тем же листовым железом, проваренным на стыках электросваркой.

Но настоящий склеп – тот самый бункер находился гораздо глубже, куда прибывших доставлял ровно и уверенно гудящий лифт.

Здесь Туркалёва передавали другому офицеру, он вёл Алексея коридорами к кабинету Большого Папы.

И всякий раз Янычар подавлял раздражение: в то время как миллионы людей страдают от войны, кучка избранных, решающих быть войне или миру, сидит глубоко под землёй, в безопасности.

Впрочем, не было здесь чего-то из ряда вон выходящего типа баров-ресторанов, ночных клубов, девочек в бикини. Бункер жил по армейскому распорядку. Это и примиряло Алексея с ощущением несправедливости, до краёв заполнившей не самый лучший из миров.