Мы будем на этой войне. Не родная кровь

Постоят, перемоют в который уже раз косточки начальству, разойдутся.

Возвращался Иван домой, в съёмную однокомнатную квартиру-хрущёвку, мрачнее тучи: небольшие сбережения уже заканчивались, чем платить хозяину за жильё, не понятно, чем кормить семью и как вообще жить дальше, тоже не понятно. В его жизни бывали периоды несравнимо хуже, но тогда он отвечал только за себя и выживал только сам. Что делать теперь, когда на нём семья, Иван не знал. И это бессилие угнетало сильнее всего, вызывая раздражение, он сдерживал его, понимая, что жена и дети тут не при чём.

Однажды он пришёл к офису и не увидел никого из мужиков. Толкнул белую пластиковую дверь с запылённым стеклом, уже привычно ожидая, что та заперта. Однако дверь неожиданно подалась.

С застучавшим от волнения сердцем Иван вошёл в помещение, надеясь увидеть сотрудников, услышать голоса. Но там стояла тишина, электричества нет, и только благодаря большим окнам было вполне светло. Дверь в кабинет директора оказалась приоткрытой оттуда доносились шаги.

Иван направился туда, у двери остановился, прислушиваясь. Кто-то шуршал бумагами, изредка ходил, что-то бормоча.

Он зашёл без стука и увидел директора – плюгавенького мужика, имевшего, несмотря на свою невзрачную внешность, хватку бульдога: в былые времена его фирма процветала.

От неожиданности директор едва не шарахнулся.

– Вы кто? – спросил он напряжённо.

– Здравствуйте, Василий Николаевич. Я – Никитин, работал у вас каменщиком на четвёртом участке.

– А-а! Понятно, – директор почувствовал себя увереннее.

 – Вы что-то хотели? Кстати, что вы тут делаете? Компания временно не работает.

– Я знаю, Василий Николаевич. Мне б зарплату получить или хотя бы аванс. А то денег совсем нет, как семью кормить, чем за квартиру платить, не знаю. Жена тоже без работы сидит.

– По-моему, всем ясно было сказано, как только поступят деньги, начнём гасить задолженность по зарплате. Или вам нужно отдельно разъяснять, что я деньги не печатаю?

– Я всё понимаю, Василий Николаевич, но как жить-то? Ведь я же работал, мне положена зарплата, ведь на тот момент ещё были деньги, почему не выплатили?

– Никитин, вы сказали? – задумчиво спросил директор.

 – Я вас вспомнил. Вы с двумя судимостями ко мне устроились. И я вас взял, тогда как другие давали вам от ворот поворот. Я помню, что вы мне сказали тогда. Мол, готовы работать хоть где и хоть кем, потому что вам нужна работа.

– Да, правильно, Василий Николаевич. Да, у меня две судимости.