Мы будем на этой войне. Не родная кровь

«Нет, я с этими бакланами ни на какое дело не подпишусь, – думал Никитин меланхолично. – Ни с ними, ни с кем другим. Мне хватит моих двух ходок и восьми лет вычеркнутых из жизни. Как вообще меня угораздило сегодня директора прессануть? Нажил себе головняк, а мог бы сейчас сидеть дома спокойно. Как там? Тихо, нет? Или уже ищут меня? Ладно, завтра всё узнаю. Лишь бы Ленка за собой никого не притащила по простоте своей душевной. С другой стороны, о каком спокойствии я мечтаю, когда денег почти не осталось, хата съёмная, платить надо, жрать что-то надо и детям, и мне с Ленкой? Вот как тут быть честным?»

Иван и предположить не мог, насколько был близок к истине, когда думал, что его, возможно, уже ищут.

В это самое время в их съёмной квартире четверо хмурых типов с волчьими глазами требовали у Елены выдать местонахождение мужа. Деньги они уже забрали. Вернее, женщина сама отдала их, как только один из типов приставил пистолет к голове её испуганного сына – семнадцатилетнего Романа, а второй мужик без труда обхватил своей лапищей худенькую шейку пятилетней заплаканной Виктории.

Елена со слезами умоляла отпустить детей и клялась, что не знает, где муж.

Один, видимо старший, сказал:

– Здесь не вся сумма. Где остальное?

– Муж взял…

– Ну, ничё, ничё, – зловеще произнёс главный. – Пообщаемся ещё с твоим мужем. Так где он?

– Не знаю я, Богом клянусь! Детей не трогайте…

– Ладно. Поверим пока. Двое останутся здесь, подождут твоего благоверного, а мы пока поищем его по своим каналам.

– А если он не придёт? – дрогнувшим голосом спросила женщина.

– Тем хуже для вас, потому как счётчик уже мотает, а должны вы двести кусков к концу этой недели, то есть, через три дня. Не отдадите, на следующей неделе будет уже четыреста.

– За что? – заплакала Елена.

– Ты совсем дура, что ли? – искренне удивился старший. – Твой мужик нахамил уважаемому человеку, напал на него, чуть не задушил, ограбил. А ты ещё спрашиваешь за что. Штраф это, если не по-другому не понятно.

– Так Иван своё взял, ему зарплату задолжали, – сквозь слёзы, выдавила женщина.

Старший посмотрел на неё с сожалением, как на умалишённую, и произнёс для своих, отвернувшись от глупой бабы:

– Да тут клиника конкретная.

Те хмуро, с превосходством сильных, ухмыльнулись.

Ночью Елена не спала. Она сидела в комнате рядом с кроватями спящих детей и через приоткрытую дверь слушала, о чём говорят двое на кухне.