Мы будем на этой войне. Не родная кровь

Такие орды в городе собирались часто. Орали, митинговали, выдвигали какие-то требования, частенько что-нибудь громили. Редко кто мог им помешать. Правоохранители и без того захлёбывались в вале преступлений, силовиков раздирали сомнения: то ли федеральную власть поддерживать, переставшую зарплату платить, то ли к набирающей силу оппозиции примкнуть, хотя и там зарплату тоже только обещают, правда, более высокую.

– Стой! Стой! – занервничали попутчики в один голос.

Но старший уже и сам затормозил и хотел развернуться, но не успел.

Машину разом окружили. Кто что орал – непонятно, но вся злость толпы сконцентрировалась на этом автомобиле, осыпаемом многочисленными ударами.

– Прорывайся! – закричали мужики старшему.

Но тот замер нерешительно. Как прорываться, по людям, что ли?

А с улицы кто-то заорал громче всех, перекрикивая толпу:

– Вот они, сволочи! Жируют! Раскатывают тут, а мы без жратвы сидим! Мочи их!!!

Тут же под очень сильными ударами посыпались стёкла.

Старший отбросил все сомнения и даванул на педаль акселератора.

Машина рванулась назад, сбила нескольких человек, проехала по ним…

Гомон толпы разорвали вопли боли…

Кто-то отхлынул в сторону, другие, наоборот, облепили автомобиль, повисли на нём гроздьями, сумели на ходу раскрыть двери, помешать водителю ехать дальше… Потом выволокли его и пассажиров вон, затаптывая всех насмерть…

Никитина вытащили из багажника.

– Э! Ты чё! Этот-то при чём?!

С него сорвали скотч, сняли наручники. Посыпались участливые вопросы: что, да как и почему.

Иван, ещё не веря в своё столь неожиданное освобождение, взмолился:

– Беспредельщики наехали, сам не понял, почему. Перепутали с кем-то, видать. Пацаны! Домой мне надо срочно! Дайте пройти! Дети у меня там, жена!

– Ишь, заботливый какой. Дети! У всех дети, – послышалось из толпы.

Никитин пробрался через толпу, ловя на себе со всех сторон какие-то хищные взгляды, будто он лично виноват во всех бедах. А может быть, ему так казалось, всё-таки столь неожиданный захват, поездка связанным в багажнике, потом столь же неожиданное освобождение, когда казалось, что уже всё, конец, оказали на него сильное воздействие. А в таком состоянии мало ли что может показаться.