Дозоры. От Ночного до Шестого

Крови не было. Ничего не было, и когда я вновь глянул сквозь сумрак, то не нашел в пространстве ни малейших следов магии.

Словно Темный маг умер от банального сердечного приступа или инсульта, словно он мог так умереть.

И была еще одна деталь, начисто отвергающая эту версию.

Маленький разрез на воротнике рубашки. Тонкий, будто бритвой оставленный. Словно в горло вонзили нож, слегка зацепив при этом одежду. Вот только на коже не было никаких следов от удара.

– Гады, – прошептал я, не зная кому адресуя проклятие.

 – Гады!

Вряд ли существовала худшая ситуация, чем та, в которую я влип. Сменить тело, отправиться «со свидетелем» в людный ресторан, чтобы стоять вот так, в полном одиночестве, над трупом Темного мага, убитого Дикарем.

– Идем, Павлик, – послышалось сзади.

Я обернулся – женщина, сидевшая за столиком с Темным магом, вошла в коридорчик, держа за руку сына.

– Не хочу, мам! – капризно выкрикнул ребенок.

– Зайдешь, скажешь папе, что мы скучаем, – терпеливо сказала женщина.

В следующий миг она подняла голову и увидела меня.

– Позовите кого-нибудь! – отчаянно закричал я. – Позовите! Здесь человеку плохо! Уведите ребенка и позовите кого-нибудь!

В зале меня явно услышали, голос у Ольги был сильный. Сразу нахлынула тишина, только тягучая народная музыка продолжала звучать, но невнятный шум голосов стих.

Конечно же, она меня не послушалась. Кинулась, отпихнув меня с дороги, рухнула над телом мужа, запричитала – именно запричитала – в голос, уже осознавая случившееся, хотя руки что-то делали, расстегивали порванный воротник рубашки, тормошили неподвижное тело.

Потом женщина принялась хлестать мага по щекам, будто надеялась, что он притворяется или всего лишь в обмороке.

– Мама, ты зачем папу бьешь? – тонко выкрикнул Павлик. Не испуганно, а удивленно, видно, никогда не видел скандалов. Дружная была семья.

Я взял мальчика за плечо и осторожно стал отводить в сторону. А в коридор уже впихивались люди.

Я увидел Свету – ее глаза расширились, она сразу все поняла.

– Уведите ребенка, – попросил я официанта. – Кажется, человек умер.

– Кто нашел тело? – очень спокойно спросил официант. Без малейшего акцента, совсем не так, как прислуживая за столиком.

– Я.

Официант кивнул, ловко передавая мальчика – тот уже начал плакать, осознавая, что в его маленьком и уютном мире произошло что-то неправильное, – какой-то женщине из ресторанной прислуги.