Глубина: Лабиринт отражений. Фальшивые зеркала. Прозрачные витражи

 – А вы всегда ходите в одном.

– Это дорогое удовольствие – менять образ, – начинаю самоуничижаться. – Лепить себя из Шварценеггера и Сталлоне – глупо. А нанимать специалиста мне не по карману.

– Глубина сама по себе – дорогая штука.

Девушка называет виртуальность глубиной, и мне это нравится.

В отличие от ее остального поведения.

Пожимаю плечами. Странный разговор.

– Простите, вы ведь – русский? – спрашивает девушка.

Киваю. В виртуальности очень много русских – нигде в мире контроль за машинным временем не поставлен так плохо, как у нас.

– Простите… – Девушка покусывает губки, она явно волнуется. – Я, наверное, крайне бестактна, но… как вас зовут?

Я понимаю.

– Не Дмитрий Дибенко. Вас ведь именно это интересует?

Девушка испытующе смотрит мне в лицо, потом кивает.

Залпом допивает вино.

– Я не лгу, – мягко говорю я.

– Верю. – Девушка кивает бармену, потом протягивает мне руку: – Надя.

Пожимаю ладонь, представляюсь:

– Леонид.

Вот и познакомились, теперь можно на «ты». Глубина демократична. Излишне вежливый тон здесь – оскорбление.

Девушка откидывает волосы назад, жест естественный и красивый. Протягивает бармену бокал, тот шустро наполняет его вновь. Окидывает взглядом зал.

– Как ты думаешь, а он действительно посещает виртуальность?

– Не знаю. Наверное. Ты журналист, Надя?

– Да. – Она секунду колеблется, потом достает из сумочки визитку, протягивает мне: – Вот…

Визитка полная – не только интернетовский адрес, но и голосовой телефон, имя и фамилия. Надежда Мещерская. Журнал «Деньги». Репортер.

«Виндоус-Хоум» молчит – значит визитка чистая, это и впрямь только адрес, без всяких сюрпризов.

– Спасибо.

Ответной любезности, увы, не будет. Но Надя на нее и не рассчитывает.

– Странная вещь эта глубина, – бросает она, отпивая вино. – Вот я сейчас в Москве, ты – где-нибудь в Самаре, тот мальчик – в Пензе…

«Мальчик», похожий на смазливого мексиканца из телесериала, замечает ее взгляд и гордо выпячивает подбородок.