Функционал: Черновик. Чистовик

Я за то, чтобы признать твое вступление в функцию состоявшимся. А твой друг… что ж, нам могут пригодиться сметливые журналисты.

Они провели в башне еще с полчаса. После того как Наталья объявила, что довольна мной, обстановка стремительно потеплела. Мы все-таки ушли с пляжа, поднялись на кухню. Но перед этим политик выглянул из дверей, подозвал кого-то из охраны, и ему принесли бутылку шампанского. Настоящего, французского, конечно же, брют, в меру охлажденного, но не ледяного «из морозильничка… гляди, гляди, льдинки плавают, хорошо у нас морозит, правда?».

Впрочем, сладкое «Советское шампанское», надутое углекислым газом купажное вино, иначе чем ледяным раз в год «под куранты» и невозможно пить.

Я нашел более-менее приличные фужеры из того набора посуды, что возник вместе с третьим этажом. Юморист сообщил, что «бытие на Руси есть питие», и мы выпили по глотку шампанского.

Потом я получил визитки от Димы и Жени. Наталья, конечно же, никаких координат мне не оставила. Но пообещала, что мы периодически будем видеться.

И посоветовала купить десяток-другой визитниц, поскольку за ближайший месяц у меня перебывает несколько сотен известных людей.

Уже когда я провожал «комиссию», юморист окончательно меня добил – картинно хлопнул себя по залысине, закричал: «Голова моя седая, голова моя седовая!», бросился к машине, долго рылся в багажнике, вернулся со слегка помятой книжкой своей юмористической прозы – и очень долго писал автограф. Наталья даже не стала дожидаться – помахала мне рукой и двинулась пешочком в сторону метро.

Небось торопилась на Черкизовский, китайскими штиблетами торговать… Зато политик вежливо дождался окончания эпистолярного действа, красноречивой гримасой дав мне понять, что это неизбежно.

Только когда разъехались последние машины, в которые втянулись скучавшие вокруг башни охранники (интересно, что они думали о причудах начальства?), я закрыл дверь и вопросительно посмотрел на Котю.

– Ничего так, – сказал Котя.

Он был очень серьезен. – Ты молодец. Хорошо тупил. Особенно вначале: «Рад видеть в добром здравии».

– Это же я прокололся… – начал я. Осекся.

– Наоборот! – возмутился Котя. – Неужели ты и впрямь мог думать, что Наталья мертва? Если бы ты при ее виде испугался или растерялся – вот это было бы подозрительно… Нет, все хорошо. Ты себя вел как надо.

– А ты хорош! – не выдержал я. – Журналист-сенсационник!

– Хорошо звучит. – Котя гордо выпятил грудь.