Функционал: Черновик. Чистовик

– После ментов, которые тебя отпустили, больших чудес случиться не может, – скептически произнес Котя.

Через десять минут я закончил рассказ про башню и ехидно спросил:

– Как оно? Удивительнее ментов?

– Где эта башня? – спросил Котя.

– Вон, – показал я.

Котя снял и протер очки. Сказал:

– Это старая водонапорная башня.

– Да, конечно. С виду.

– И ты можешь меня туда провести?

– Ага.

– Пошли. – Он решительно поднялся. – Хотя я совершенно убежден, что дверь не откроется или внутри башни не окажется ничего странного…

Если честно, этого боялся и я.

Откуда мне знать, могу ли я провести кого-то с собой? Быть может, проход между мирами работает только для меня. Это даже было бы логично.

Но дверь в башню открылась. И внутри все было именно так, как я запомнил. Винтовая лестница на второй этаж, пять дверей.

– Офигеть, – сказал Котя, озираясь. – Ты видишь то же самое, что и я? Качественный ремонт, винтовая лестница наверх…

– Да.

– Покажи мне ту дверь! – велел Котя. – Ту, в Кылгым!

– Кимгим, – поправил я.

Подошел к двери и, еще не открывая ее, понял, что все в порядке: металлическая ручка была ледяная.

Шел снег. Небо затянуло плотным покровом туч, и нам на головы ложились легкие белые хлопья. В окнах заводов (хотя с чего я решил, что это заводы?) света не было, звуков тоже никаких не доносилось. Следы от почтового экипажа давно засыпало снегом.

– Вот оттуда приезжал почтальон, – сказал я. – На тильбюри.

– Интересно, – сказал Котя и покосился на меня.

 – Тильбюри, говоришь?

Я пожал плечами. Содрал с фотоаппарата целлофановую обертку и сделал несколько снимков. Крошечная вспышка помаргивала, пытаясь подсветить местность. Впрочем, пленка – 400 единиц, снимки должны получиться.

– По всем признакам – параллельный мир, – сказал Котя. – А? Более отсталый, чем наш. Верно?

– Ну… похоже.

– Пошли в дом. – Котя вдруг посерьезнел.

– Теперь веришь? – спросил я, задвигая засов.

– Верю, верю… – Котя подергал остальные двери. – Все закрыто… Черт побери! Какие дела…

Он заметался по комнате, прижимаясь к дверям ухом, простукивая их, чуть ли не обнюхивая.

Потом принялся изучать деревянный пол.

– За ночь изменился, – сказал я с гордостью, будто это я сам, лично, за одну ночь настлал тридцать квадратных метров массивной доски.

– Лиственница, – сообщил Котя. – Лаком не пахнет. А залакировано уже после укладки!

– Вот такая беда и на моей квартире была, – подтвердил я. – Никаких следов ремонта.