Функционал: Черновик. Чистовик

Котя подошел, неприязненно поглядывая на тела.

– Господи, тут четыре трупа, а тебя на выпивку потянуло… Виски, односолодовый, двенадцать лет выдержки… Круто. Давай сюда!

Он сделал крупный глоток прямо из горлышка, закашлялся.

– Значит, читать у тебя получается? – спросил я.

– Если помнишь, то вывеску я тоже прочитал. – Котя вручил мне бутылку. – Она была на русском.

– Что же тут, говорят на одном языке, пишут на другом?

Котя посмотрел на меня с неожиданной иронией:

– Я бы предположил, что эти вот… что они здесь такие же гости, как и мы.

И общались на своем языке. Только ты, похоже, этот язык понимаешь.

– Функционал? – Я пожал плечами. – Не сказал бы, что понимаю, но… Ты что делаешь?

Котя прошелся от тела к телу, трогая каждого за запястье.

– Вдруг живы… помогли бы.

– Они убийцы!

– Ну они же теперь не опасны? – Котя развел руками. – Нет, ты их надежно уложил. Кирилл, ну что же ты наделал… Это ведь другой мир! Понимаешь? А мы начали знакомство с ним с преступления… Зря ты их убил…

Он подошел к дальней двери и осторожно заглянул внутрь.

Потом вывернулся обратно и обессиленно прислонился к стене. Лицо у него стремительно бледнело.

Подхватив на ходу дубинку, я бросился к нему на помощь.

– Лучше не смотри, – быстро сказал Котя. – Лучше не надо.

Был он белый как мел и в бисеринках пота. Одна капля смешно свисала с носа.

– Зря ты их убил, – повторил Котя. – Так легко. Надо было… надо было помучить.

В общем-то после этого в дверь можно было и не заглядывать.

Все стало понятно. Но я все-таки заглянул.

– Твари… – пробормотал Котя.

– Они их пытали, – сказал я. – Соберись. Вот тут как раз надо… пощупать пульс.

9

Бытует мнение, что самым гнусным преступлением на свете является убийство детей. Убийство стариков вызывает презрительное возмущение, но уже не будит инфернального ужаса. Убийство женщин также воспринимается крайне неодобрительно – как мужчинами (за что женщин убивать-то?), так и женщинами (все мужики – сволочи!).

А вот убийство человека мужского пола, с детством распрощавшегося, но в старческую дряхлость не впавшего, воспринимается вполне обыденно.

Не верите?

Ну так попробуйте на вкус фразы: «Он достал парабеллум и выстрелил в ребенка», «Он достал парабеллум и выстрелил в старика», «Он достал парабеллум и выстрелил в женщину» и «Он достал парабеллум и выстрелил в мужчину». Чувствуете, как спадает градус омерзительности? Первый тип явно был комендантом концлагеря и эсэсовцем.